- Да ты же видел, как у неё шея повёрнута! Она мёртвая! Она холодная, Толик!.. – чуть не перешла с шёпота на крик мать Зины.
- Она и в прошлый раз была мёртвая.
- ...Чего ты мелешь?
- Я не мелю. Я ей пульс щупал. Тогда, на чердаке. Потом, когда в машину её принесли, тоже. Не было у неё никакого пульса.
- Ты ей пульс щупал? Ты же даже не знаешь, где этот пульс находится. На какой части тела.
- Всё я знаю, что надо. Ещё с «Зарницы» в школе помню... Не было у неё пульса, говорю тебе. Появился только на полпути, после этой канавы.
- ...Просто ты щупал плохо. Она же дёргалась! Что она – без пульса дёргалась?
Отец Зины почёркнуто отодвинул чай в сторону и сделал безумные глаза.
- В том-то и дело! – истошно зашептал он. – В том-то и дело! Я думаю... Это были... Судороги какие-то... Она была мёртвая. Помнишь, как она выглядела? Студень какой-то застывший вместо тела... А потом всё пришло в норму, у нас на глазах.
- ... И как ты всё это объясняешь?
- Да никак! Откуда я знаю! – отец Зины раздражённо дёрнул головой. – Зомби! Иисус из Назарета! Птица Феникс! Короче, я уже сказал. Пока она не запахнет, никому ни слова. Заболела, и всё. Всё, пошли спать...
На следующий день он вернулся с работы на два часа раньше. Сам не зная зачем, он открыл входную дверь очень тихо и крадущимся мелким шагом пошёл к Зининой комнате. Он крался, пока не уткнулся ногой в Ванины кроссовки, брошенные посреди прихожей. Наваждение мгновенно исчезло. Квартира наполнилась звуками. Ваня играл в Dendy и напевал себе под нос песню «Опиум» группы «Агата Кристи».
- Как там Зина? – осторожно спросил отец.
- Всё так же, - сказал Ваня. – Коматозная. Чё вы её в больницу не отвозите?
Отец Зины помедлил с ответом, но так и не придумал ничего оригинальней, чем «так надо».
- Собирайся, кстати, - добавил он. – К бабушке сегодня поедешь. А завтра обратно на дачу. А то торчишь тут... В городе.
Отец вошёл в комнату Зины, приблизился к её кровати, наклонился и принюхался. Зина не пахла ничем особенным, кроме леса и косметики. Несмотря на то, что именно этого он и ожидал, у него похолодело внутри. Потом он присмотрелся к лицу Зины, и у него похолодело ещё больше.
Лицо изменилось. Оно не опухло – точнее, оно опухло только в некоторых местах. Другие места, наоборот, как будто усохли и натянулись. Веки были совершенно плоскими. Отец посмотрел на руки Зины. Кожа на них мягко сморщилась и напоминала застывшие волны.
Внезапно он понял: руки дрожали. Очень мелко, почти незаметно, но вне всякого сомнения.
- О ё-моё, - сказал отец Зины.
Он просидел в комнате Зины весь вечер и половину ночи – пока желание спать не пересилило потрясение и любопытство. На его глазах дрожь усиливалась. Начали трястись ступни. Потом ноги. Потом всё тело. Подбородок начал колотиться о грудь. Черты лица расплывались и всё больше теряли форму.
Мать Зины заглянула в комнату только один раз. Присмотревшись, она вскрикнула и захлопнула дверь. После этого она весь вечер варила суп, жарила говядину, пекла пирожки, перебирала посуду и громко слушала радио.
Около шести утра родители проснулись от грохота в Зининой комнате. Мать Зины начала безостановочно кричать и хотела выбежать из квартиры в одной ночной рубашке. Отец едва удержал её. В комнате Зины он увидел, что почти бесформенное тело свалилось с кровати и ходило ходуном на полу посреди комнаты. Клочья лопнувших джинсов и футболки трепыхались вместе с ним. Лёгкий горьковатый запах, стоявший в комнате, мгновенно вернул отца в февральское утро на даче.
- В следующий раз привяжем её к кровати, - обречённо сказал он жене. – Что ж это за бредятина-то?
Они больше не входили в комнату Зины, пока – через полтора дня – звуки в ней не затихли окончательно. К этому моменту Зина выглядела приблизительно так же, как тогда в больнице, сразу после прибытия.
Ещё через два дня Зина полностью пришла в себя. Как и в прошлый раз, она выглядела совершенно здоровой. Как и в прошлый раз, ничего не помнила. После долгих колебаний и ночных перешёптываний родители на неделю отправили её в больницу. В больнице Зину всесторонне обследовали, ничего не нашли и снова посоветовали показать психиатрам.
