Это я. Помни полностью

Нина, еле дождавшись момента, когда он обратит на нее внимание, кинулась к Нику на шею и начала трещать о том, как скучала и рада его видеть.

После этой миниатюры театра одного актера Нина настаивала на том, чтобы остаться и продолжить вечеринку, но Ник буквально вытащил ее из квартиры, и они ушли. О, все как я и хотела!

Моя нервная система сработала феноменально, и я решила, что пора бы мне наконец-таки выпить чая – хорошая защитная реакция подавленного человека. Мои действия были не скоординированы, я делала все машинально, и только когда Алекс и Кэт – моя подруга, та самая, из автобуса, – подошли меня обнять и забрали чашку из моих трясущихся рук, я дала волю эмоциям и разревелась.

Прошло примерно полчаса. Ник и Нина не возвращались. Не помню, сколько я выпила ромашкового чая… Понимала, что мне нечего тут делать. Все ребята быстро отделались от ощущения неловкости и продолжили вечер в привычном русле, а я сидела и не знала, как мне быть. Немного придя в себя, я осознала, что объяснений, как, собственно, и самого Ника, я сегодня не дождусь. Поэтому собрала вещи и направилась к выходу. У двери я мысленно поблагодарила Вселенную за то, что свела меня с прекрасными людьми из нашей великолепной шестерки, потому что все решили уйти со мной.

Мы вышли на улицу. Был чудесный летний вечер – звездное небо и огромная луна. Я решила, что подумаю об этом завтра – как Скарлетт О’Хара из книги «Унесенные ветром». И, едва успев вдохнуть теплый воздух полной грудью и медленно выдохнуть, наверное, впервые за вечер, я увидела Ника и Нину. Они казались счастливыми – нокдаун, девочка.

Кто-то буквально оттащил меня от подъезда и, забросив на плечо, поволок домой. Думаю, это был Алекс. Рядом шла Кэт и пыталась объяснить мне, что реальность не такая, как я вижу, что у Ника с Ниной ничего общего нет и они наконец-таки спокойно друг с другом объяснились. Но для меня это был просто гул в ушах. А перед глазами стояла одна картинка. Кто-то бросил вслед:

– Если он за нами пойдет, это будет последнее, что он сможет сделать. Ей надо просто прийти в себя.

Кажется, я так и ехала у кого-то на руках до самой квартиры. Я не помню, как попала домой. Но отчетливо помню, что, сидя на кровати в темной комнате, я даже не плакала. Я просто смотрела в одну точку в темноте, и мое «втыкание» постоянно перебивал светящийся экран телефона, на который с периодичностью в пять минут прилетали сообщения и звонки от Ника.

В тот вечер мне пришло сообщение: «Прости, цыпленок». И еще штук десять с похожим содержанием. А я молчала. Не знала, что ответить. «Хорошо, прощаю!» И вообще – за что прощаю? Я не понимала, что происходит. И что дальше? «Не звони мне больше»? Не факт, что он планировал это делать. Рассуждать и страдать я тоже не хотела, по крайней мере, в диалоге с ним. У меня было достаточно времени, чтобы отрастить стальные яйца и быть готовой к любому исходу. Но парадокс в том, что именно в тот момент, когда я решила расслабиться и поверила в то, что маньяк не ждет меня за углом, меня застали врасплох. Пока я общалась сама с собой, Ник успел написать мне длиннющее сообщение, в котором конкретизировал, за что именно он просит прощения. Все это время я была уверена, что ему стыдно передо мной, так как он понял, что у него остались чувства к Нине и решил вернуться к ней. Но оказалось, что он сожалеет о том, что я увидела их на улице не в самый подходящий для меня момент. И что на самом деле они обо всем поговорили и расставили все точки над i. На секунду в голову закрались радостные мысли о том, что для меня по-прежнему горит зеленый свет, а Ник с Ниной объяснились и разошлись. Но передо мной снова и снова всплывало воспоминание об их разговоре, объяснения уже были не нужны. Я решила, что все-таки план подумать об этом завтра – самый верный для меня, выключила телефон и легла спать.

Следующий день я решила провести одна. Побыть дома, прогуляться, проанализировать все, что произошло вечером и решить, как быть дальше. Весьма вовремя мои родители организовали спонтанный выезд на дачу с большой компанией друзей семьи. Отличная возможность проветриться во всех смыслах этого слова.

По мере того, как моя неуверенность в будущем и меланхоличное настроение набирали обороты, а «тактика Скарлетт» не срабатывала, мне приходило все больше сообщений и звонков от Ника. А я по-прежнему не знала, что ответить. И только когда я села в машину и написала своей подруге Кэт, что уеду на несколько дней, решила, что нужно хоть что-нибудь написать и Нику. Единственное, что я смогла выдавить из себя в тот момент:

«Менянебудетпарудней. Мнекажется, разговариватьнамнеочем, вчерашнийвечербылдостаточно красноречив. Удачи».