Слава богам, это лишь кир Мористеос. Отскочив на пару шагов, запнувшись о собственную мантию, но не упав, он уже приветливо кланяется мне.
– О, принцесса, ну наконец-то вы!
Так он тут неслучайно? Ждал? Объяснений может быть два: либо еще вчера бдительные часовые выследили нас с Эвером и сделали выводы, либо я не первая, кто выныривает из этих дверей в попытках выглядеть так, будто просто заспалась. Время для невинных улыбок. Откашливаясь, запоздало прикрываю расползшуюся ткань туники на левом плече.
– О, кир Мористеос, как неожиданно, доброе…
– Доброе, доброе! – в нетипичной манере перебивает он, но, еще раз оценив положение солнца за окном, я его понимаю. – Поспешим!
Не особо церемонясь, он ловит меня за плечи, подталкивает по коридору к моим же дверям и, идя рядом, начинает в красках рассказывать, что нужно еще сделать в преддверии церемонии и насколько сильно я опаздываю. Путь короткий, поэтому, к счастью, в рассказе я не вязну. Вывернувшая из-за угла стража встречает меня фибульным стуком, несколько заполошенных служанок появляются рядом как из воздуха и смотрят с ожиданием – когда же я впущу их. Что ж, снова смиряюсь с судьбой: сейчас меня будут мыть, причесывать, наряжать, душить – не подушкой, а маслами, той особой королевской смесью, где лимон и кокос, мята и кедр, лаванда и еще десяток запахов сливаются воедино и являют каждому моему подданному чуть разный флер. Может, и неплохо: без помощи я буду копошиться вечно.
Когда служанки уже шмыгают в комнату, а я еще нет, кир Мористеос кладет мне на плечо унизанную золотыми кольцами руку. Еще одно кольцо – в бороде – ловит солнечный блик.
– Хотел бы уточнить ваш выбор, принцесса. Вы действительно желаете, чтобы корону на ваше чело возложил ваш гаситель?
Я вслушиваюсь в его тон, тревожно ища обиду: все-таки кир Мористеос вправе был сам рассчитывать на эту роль. Он очень помогал мне, его любит отец, номинально именно он сейчас – верховный патриций, один из… Но темные внимательные глаза смотрят лишь деловито, озабоченно и, кажется… понимающе? Кир Мористеос уже прикидывает, кого послать мыть, причесывать и наряжать Эвера. И как сделать все побыстрее.
– Он сказал… – видя, что я медлю, начинает кир Мористеос, и я торопливо киваю.
– Да. Верно. – Мысленно благодарю Эвера за то, что он взял на себя еще и это. – Именно он. Все-таки он многое делал для меня в детстве, пострадал из-за меня, и, как вы могли заметить, сейчас я всячески показываю ему, сколь важно мне… продолжать.
– Продолжать что? – ожидаемо спрашивает кир Мористеос, рассеянно пропуская сквозь пальцы бороду. Из-за плохо закрепленного кольца она идет космами, он вздыхает и начинает ее расправлять, заново обматывая тонкие прядки вокруг металла.
– Отношения. – Спохватываюсь: понять можно очень по-разному, лишнего лучше не выдавать. – Ну, когда он вернулся, он ведь говорил об отъезде…
Кир Мористеос поднимает широкую, с парой отчетливых седых волосков бровь. А потом почему-то переводит взгляд на мою левую руку, которой я бездумно тереблю правый рукав.
– Знакомая вещица, – пропустив мимо ушей мою неоконченную реплику, с улыбкой в голосе говорит он и… развернувшись, уходит. – Удачи! – На ходу он зовет наряд стражи, и целеры присоединяются к нему, шумно топая. – До скорой встречи, принцесса!
Проводив его озадаченным взглядом, я смотрю на свою руку сама. Тонкое бирюзовое колечко Эвера красуется на моем указательным пальце. Похоже, он надел его на меня, пока я спала. Расплываюсь в улыбке, представляя, как бережно он это делал, чтобы меня не разбудить. Вздыхаю – и ныряю в комнату, готовая ко всем водяным, гребневым, тряпичным и благовонным пыткам.
К счастью, они не занимают так много времени, как я боялась. Девушки, зная, сколь пренебрежительно я отношусь к туалету, даже принесли часть увлажняющих кремов, масел, губок и прочего с собой. Прямо на пороге я делаю еще один глубокий вдох и отдаюсь служанкам во власть, заставив себя отринуть мысли, как хорошие, так и плохие.
С одной плохой справиться все-таки не удается: корзина Скорфуса снова пуста. Пуста, и… у него точно была красная подушка? Кто ее поменял, зачем? Сидя против зеркала, позволяя тянуть свои волосы в разные стороны, терпеливо принимая все попытки расчесать нерасчесываемое и заплести незаплетаемое, я то кошусь, то тяну шею, то ерзаю, но ничего не могу понять. Тереблю кольцо Эвера. Кусаю уголок губы и щеку.
– Не тревожьтесь, принцесса, – журчит в какой-то момент у уха голос одной из служанок. – Вы будете блистать. И все пройдет прекрасно. Вы столько трудились для этого!
Далиса? Я давно не прошу никого помогать мне… примерно ни с чем, кроме смены постельного белья и влажной уборки, поэтому плохо помню девушек в лицо; возможно, они вообще пришли недавно и я вижу их впервые. Так или иначе, эта низенькая девчонка с круглым лицом и черными серпантинками локонов умиляет меня своим искренним заблуждением. Но я же не могу сказать ей: «Что ты, я лишь переживаю, не решил ли мой кот бросить меня или вообще… …сдохнуть».
