Это я тебя убила полностью

Шквал песка обрушивается на меня – и заставляет упасть. Он втрое сильнее моего, песок попадает в рот, в уши и в глаза, я не сразу вообще понимаю, могу ли встать и какое-то время лишь барахтаюсь, но наконец вырываюсь. Истабрулл, снова быстро подступивший, качает головой.

– Да. Работы у нее будет много. Феноменальная глупость, бездарность, хотя потенциал…

«Она» тревожной иголкой вонзается в висок. Я пристально смотрю, выпрямляясь и откашливаясь, а он смотрит на меня, веселый и безмятежный. Усмехается.

– Ну правда. То, что досталось ей сейчас, не хуже, пусть и всего лишь…

– Кто она? – выдыхаю, идя навстречу. – КТО?!

Он и не думает увеличивать расстояние, снова посмеивается.

– Ну, тебе ли не знать? Чудесная, упрямая, гордая, истинная королева…

Истинная. Теперь я с рыком, скорее отчаянным, чем яростным, вскидываю обе руки – прежде чем остановила бы себя. Поток воздуха отбрасывает его, должен швырнуть навзничь, но вместо падения Истабрулл опять взлетает – и, паря над песком, какое-то время просто наблюдает за мной с неприкрытой, разъедающей остатки моей выдержки жалостью.

– Ты как мой брат! Такая же упрямая. И такая же слепая…

Я забыла: ему не нужно поднимать ладони, чтобы напасть. Он ловит мой взгляд, перед глазами что-то будто взрывается – и я снова падаю, путаюсь в подоле, задыхаюсь, вынуждена откашливаться. Одновременно боковым зрением я вижу, как кто-то еще, вскрикнув, падает в стороне, ближе к замку, возле нашего давнего тайного спуска. Белое пятно, окрашенное красным. Худой силуэт. Истабрулл уже рядом, схватил меня за волосы и повернул голову туда.

– Как вовремя. Ведь по-хорошему не хочешь, правильно? Тогда так!

Я не знал Валато Каператис, но уверен: это она. Ее хищная улыбка, ее прищуренный взгляд. Она держит клинок у моей груди, но не наносит удара, смотрит холодно и жадно, как смотрит кобра, понимающая, что одурманенной жертве уже не убежать. Жадно, но брезгливо: кобра предпочитает теплокровных, а перед ней тритон или лягушка.

Выдыхаю. Облизываю губы, больше не шевелясь, превозмогая боль в костях и черепе. Силюсь понять, есть ли у меня хоть что-то, что могло бы помочь. Нет, ничего, только обрывок секунды, в который она заносит меч и устремляет клинок мне в живот, а я пытаюсь увернуться.

– А ну стой!

– Эвер!

Два крика разносятся одновременно, сталкиваются, и, может, поэтому ее рука, дрогнув, бьет неточно. Левый бок обжигает боль, сливается с бесконечным морем другой боли, и я, впившись в камень, быстро поднимаюсь, отступаю на несколько шагов. Я уже знаю: Орфо где-то рядом, слева за моей спиной, ближе к воде и той скале, о которой я помню лишь дурное. Я продолжаю отступать. Валато Каператис в теле Илфокиона продолжает на меня идти.

– Пожалуйста… – Я смотрю в ее глаза, но за ними ищу его. – Кир Илфокион. Она не может быть сильнее вас. Вы ее однажды уже победили.

В спектакле это наверняка бы сработало: там сила дружбы, любви, гордости, памяти часто оказывается могущественнее сил тьмы, исцеляет. Но Валато Каператис просто плюет мне в лицо – расстояние между нами недостаточное, чтобы она промахнулась, – и заходится смехом.

– Глупый раб. Жалкий раб. Он всегда был слабее меня, и я всегда знала, что накажу его однажды! А ты и вовсе не годен ни на что!

Она заносит меч, перехватив его двумя руками, и бежит. Она атакует так, словно хочет разрубить меня от плеча до пояса или отсечь голову, она поднимает песок, и все, что остается мне, – тоже бежать, бежать, пока хотя бы позволяют ноги. Я мучительно сосредотачиваюсь, вспоминая… боги, я должен вспомнить. Там, в комнате, я ведь показал Орфо, что скрывается за моей сплетенной Сэрпо личиной. Показал совсем чуть-чуть, но если я постараюсь, может, я смогу… смогу разбудить Монстра? У Монстра когти. Были когти, без всякой перчатки. Возможно, становясь учеником Илфокиона, я и выбрал эту перчатку, помня о своих когтях?

Не получается. Меч рубит меня по ногам, недостаточно сильно, чтобы отсечь их, но достаточно, чтобы я опять рухнул, охнув от боли и окрасив песок кровью. Снова удается вовремя отпрянуть, перекатиться вбок. Рядом россыпь валунов, я хватаю один и поднимаю, встречая новый удар клинка хотя бы им. Сокрушительный. Слепящий. Легкий известняк разлетается, осколки бьют в глаза и режут щеки, я откатываюсь дальше, но не успеваю даже попытаться встать. Илфокион отлетает и лишается оружия. Его отбросила словно волна воздуха.

Орфо! Она, хотя ее крепко держали за волосы, вскинула руку и отшвырнула мать от меня. Теперь они с Клио покатились по песку, снова став клубком, от их криков, звенящих над пляжем, закладывает уши. Я кидаюсь к ним, боясь, что они убьют друг друга, хотя уже вижу: оружия нет ни у одной, нет ничего. Клио – или тоже не она? – вдавливает Орфо в песок, пережимает ей локтем горло. Подскочив, я хватаю ее и отшвыриваю, она ударяется головой о камни и на какое-то время замирает. Я помогаю трясущейся, окровавленной Орфо подняться. Она, шатаясь, впивается в мой локоть, явно не сразу поняв, что произошло. Но уже через секунду разбитые губы шепчут:

– Нет… ее нельзя… это…