– Никто не верит, что что-то получится, – наконец почти шепчет Клио. – Никто не захотел со мной ехать, большинство уверено, что скоро я вернусь. Ну то есть со мной только охрана. Свиты нет. Я так обиделась на брата, что взяла только свое… маленькое Братство.
«Братство». Какое знакомое слово. Похоже, малышкой она читала сказки и мифы, которые я прекрасно знаю. У нас и у физальцев они общие.
– Их всего двое, и им я велела отдыхать и осваиваться, чтобы никого здесь… не беспокоить дурацкими вопросами, – осторожно продолжает Клио. – Я все равно сомневалась, что меня кто-то тронет, тем более на замковой территории. Особенно учитывая, что я не выгляжу как физалийка…
– У нас и физальцев не трогают. – Я смотрю на Эвера, кусаю губы, но упрямо продолжаю: – Мы все помним. И не хотим ничего повторять. Ни в каком виде.
– Я верю, – говорит она, кажется, искренне, но выглядит все еще расстроенной и смущенной. Не могла не заметить, как меня задело услышанное.
– А твой брат, раз вы так к нам настроены, не побоялся, что тебя убьют? – вмешивается вдруг Эвер. Он хмурится и выглядит все более усталым, сильно от нас отстал.
Клио странно смотрит на него, потом на меня. Улыбается не то заискивающе, не то виновато. Почесывает Скорфуса под подбородком и говорит так небрежно, будто мы обсуждаем какие-то простые, будничные вещи вроде блюд на обед.
– Он сказал, что если со мной хоть что-то у вас случится, Физалия и Игапта вместе нападут на вас. Попросил передать. Но я, конечно же, сомневаюсь, что это возможно.
Мы с Эвером спотыкаемся. Почти одновременно. Святой стыд.
– Ну да, ну да, две принцессы вместо одной, – блаженно бурчит Скорфус под наше мертвое молчание. – Я просто счастлив, да, да, чеши меня, чеши.
Клио аккуратно, стараясь не разбудить его, пожимает плечами и берет меня под руку с таким видом, будто правда не поняла, что только что от лица физальского короля поставила нам ультиматум. Поднявшийся ветерок вздыбливает гладкую прическу, глаза снова загораются оживлением. В нос мне сильно бьет запах лотосов. Лучше, чем кулак судьбы.
– А теперь расскажи, что тут у вас интересного? Что едят, где танцуют?
О боги. Я пропала.
– Слушай, двуногий.
Тяжелые хлопки крыльев за спиной приближаются, но я только опускаю взгляд на раскаленный песок. Стараюсь сосредоточиться на шуме моря, на шепоте ветра, на редких криках чаек. Не на этих окликах, ставших в последние минуты беспрерывными.
– Я, конечно, не твоя мамочка, чтобы укладывать тебя в кроватку… – Скорфус подлетел уже почти вплотную и, похоже, не собирается отставать.
– У меня никогда не было матери, – отрезаю, останавливаясь, и он предсказуемо врезается в меня, обдав на несколько секунд жаром. У фамильяров горячие тела, до сих пор не понимаю, как Орфо терпит это существо на своих плечах.
И эта физальская девочка, Клио, тоже терпела.
– Ладно, это было бестактно, но все-таки послушай. – Скорфус облетает меня и порхает уже перед самым лицом. Голову приходится поднять. – Ты плохо выглядишь, правда. И плохо ходишь. Орфо оторвет мне хвост, по крайней мере, попытается, если ты…
– Так сделай вид, что тебе ничего неизвестно. – Я снова обхожу его. – Это вообще не твоя забота. Я предпочел бы, чтобы ты улетел.
– Я-а, предпоче-ел бы, – тут же заводится он, даже шипит. – Душ-шнила! Неужели нельзя сказать по-человечески: «Пошел ты на хрен!»?
– Хрен растет, и, кажется, даже не в наших землях. – Я опускаю руки в карманы. Левой тут же натыкаюсь на камень, который выплюнул в санктуарии. – На него вряд ли можно пойти.
– Да что тебе не лежится, ну что… – твердит он свое, когда я продолжаю путь. – Двуногий! Эвер! Может, я хотя бы лягу тебе на голову, чтоб не напекло?
Снова смотрю вниз, на зыбкую границу, где терракотововлажный от набегающих волн песок переходит в золотистосухой. Темное и светлое. Холодное и обжигающее. То, как от каждого прикосновения воды песок темнеет и светлеет, успокаивает, но недостаточно; я пытаюсь сосредоточиться, а этот кот мешает. И я все-таки говорю то, о чем он попросил, в слабой надежде от него избавиться:
– Пошел на хрен.
Что бы это ни значило.
Но он продолжает молотить крыльями, теперь уже надо мной, точно правда пытаясь своим не так чтобы массивным телом устроить мне тень.
