После школы она собиралась поступать в колледж – ей гарантировали стипендию в Уэслианском университете Огайо. Но мать запретила: зачем поступать в колледж, если не хочешь стать учительницей? Ей надо было сказать: «Хорошо, я буду учительницей», поступить в университет, а потом перевестись на факультет журналистики. Но она всегда была милым, послушным, прилежным ребенком, и такое ей даже в голову не пришло. А мать была непреклонна. В итоге Бренда так и не попала в колледж. И была этим очень-очень недовольна.
Года три она встречалась с соседским парнем. Как и она, он был «хорошим ребенком», они ничего такого себе не позволяли, но после истории с колледжем Бренде было так хреново, что она почти силой затащила его в постель. И после первого же раза забеременела.
Мать снова была непреклонна: они должны пожениться. И Бренда снова согласилась. Месяц спустя она шла по церковному проходу в белом платье, сшитом матерью (та была неплохой портнихой). Еще через две недели, едва истек медовый месяц, у нее случился выкидыш. Она могла вообще не выходить замуж. При первых же симптомах она потеряла сознание прямо в универмаге в центре города, но в больницу мать ее не повезла. Выкидыш произошел дома, тайком от всех.
Что же касается ее муженька, то он, бедолага, совсем сник и потерялся, так что при первой же возможности Бренда подала на развод. Это был переломный момент в ее отношениях с родителями – в их семье еще никто не разводился. Так из чудесной прилежной пай-девочки Бренда в одночасье превратилась в отвергнутую всеми двадцатилетнюю разведенку.
Она устроилась секретаршей в приборостроительную компанию, и все было хорошо до тех пор, пока не выяснилось, что начальство задействует в работе и свои приборы тоже, равно как и приборы тех, с кем ведет дела. После того как ей поручили организовать девушек по вызову для внештатных коммивояжеров, а потом заставили смотреть, как они работают, чтобы научиться и самой брать в рот, она уволилась.
Сегодня Дейтон – еще один проблемный город в «Ржавом поясе»[109]. А в те времена тут были сосредоточены огромные производственные мощности, работали предприятия «Фриджидэйер», «Нэшнл кэш реджистер», «Дженерал тайер»[110]. В эпоху избытка заводов и рабочих мест сюда ломились гастролеры. Для комиков и музыкальных групп город был чем-то вроде испытательного полигона. В шоу-бизнесе ходила поговорка: «То, что прокатило в Дейтоне, прокатит везде».
Одним из самых внушительных заведений Дейтона был клуб «Ракет», расположенный в пригороде Кеттеринг. Днем тут работал бассейн, играли в теннис, а по вечерам открывал двери фешенебельный ночной клуб с отличной развлекательной программой.
Когда до Бренды дошел слух, что их метрдотель слег с сердечным приступом, она тут же отправилась в клуб. «Я слышала, что у вашего метрдотеля сердечный приступ. Возьмите меня на его место». (Смелости Бренде было не занимать.) У нее спросили: «Где вы работали?» Она ответила: «Нигде, но я хорошо лажу с людьми». Клубу до зарезу нужен был хоть кто-нибудь на это место, и ее взяли на испытательный срок.
Ей нравилась эта работа, и у нее хорошо получалось. Вся ее жизнь вертелась вокруг ночного клуба. Известные артисты выступали там регулярно, в 1960 году к ним заезжал и Ленни Брюс. Они с Брендой стали хорошими друзьями – она уверяла, что у них чисто платонические отношения; он переспал с ее подругой, а она с ним просто тусовалась и весело проводила время.
Каждый вечер Бренда привозила деньги для клубных нужд. Ленни жил в мотеле неподалеку, она заезжала за ним и подбрасывала на работу. Как-то раз, когда они проезжали через заросшее цветами поле, Ленни воскликнул: «Останови машину!» Он выскочил и убежал в заросли, прыгал, валялся в цветах и нес всякую чушь. Бренда решила, что у него поехала крыша; она не знала, что он под кайфом и его просто тянет, как всякого наркомана, поваляться среди цветочков. Потом он вернулся в машину, и они поехали в клуб.
В следующее воскресенье он зашел еще дальше: отправил ее в аэропорт за посылкой. Она съездила, забрала пакет и привезла ему. Уже много позже он сказал ей, что там был героин. Но что она понимала? Она просто выполняла просьбу своего нового друга. Уезжая, Ленни подписал для нее открытку: «Ты родишь мне ребенка. С любовью, Ленни».
Ленни порекомендовал нас с Бернсом хозяину клуба, и мы приехали в «Ракет» в августе 1960 года. Это был наш второй или третий ангажемент после Чикаго. Получив рекламные фотографии, Бренда на пару с Элейн, своей соседкой по комнате, разумеется, окинула нас оценивающим взглядом. Бренда ткнула в меня и сказала: «Этот мой». «А Джек мой», – решила Элейн. Они называли нас свежей плотью.
Я обратил на нее внимание в первый же вечер. А она на меня. Позже она призналась, что я напомнил ей Ленни – такой же язык тела. Отыграв первое выступление, я подошел к ней и спросил:
– Чем можно заняться у вас в городе?
– Можно пойти с кем-нибудь позавтракать, – ответила она. – Или найти, у кого есть дома хорошая стереосистема, и напроситься в гости.
– У тебя есть хорошая стереосистема?
