Это идиотское занятие – думать полностью

Бренда не говорила мне: «Ты должен завязать с наркотиками». Об этом речь не шла. Она не пыталась меня исправлять. Но я понимал: если Бренда вернется к нормальной жизни, я не смогу являться домой под кайфом и вести себя как идиот. Ну и плюс, прекратив употреблять, она оставила меня без партнера, без друга по наркоиграм.

Правда, иногда, когда я уезжал на выходные и мне удавалось чем-то разжиться (так, по мелочи), я сам себе устраивал скромную вечеринку. Но домой возвращался, только уже придя в норму. Мне казалось, я контролирую ситуацию, и я надеялся, что дальше будет только лучше. А вот в моих записях того времени зияли огромные пробелы. Мистер Анал из своего долгого загула еще не вышел. На том этапе мне приходилось постоянно уговаривать себя, что наркотиков в моей жизни стало реально меньше. Но я сам не очень в это верил. Честно говоря, время было беспросветное.

Что я понимал четко: во второй половине 70-х у меня словно выбили почву из-под ног. Это было время экспериментов, попыток создать задел на будущее, как правило, с нулевым результатом. Запас прочности у меня еще имелся: мой пятый альбом «Толедский цветочный горшок»[197] вышел в 1974 году и тоже стал золотым, но для этого ему понадобилось гораздо больше времени, чем предыдущим трем пластинкам. Как нетрудно догадаться, главной темой снова стали наркотики (да и название отсылало к странному сорту травы, который мне как-то предложили).

Об отклонениях в поведении малыши – от нуля до пяти – впервые узнают из детских песенок. Я как-то задумался над этими невинными стишками – там же целое сборище наркоманов, и каждый на чем-то сидит. Озарило меня однажды ночью, когда в памяти всплыло слово «Белоснежка».

Белоснежка, подумал я. Белый снег, правильно? Интересно, что это – героин или кокаин? Хотя герыч вряд ли, слишком много у нее работы по дому, где толкутся семь этих мелких дьяволят. Скорее всего, что-то для тонуса, после чего тянет отдраить гараж.

Каждый из семи гномов совершал свой трип. Весельчак в основном сидел на траве, иногда немного гашиша – должен же и у него быть праздник. Соня предпочитал таблетки. Ворчун явно злоупотреблял «скоростью». У Чихуна крыша поехала от кокаина. Умник был поставщиком. Простак пробовал все. Ему подходило все, что можно сунуть в рот. Всегда с вытянутой рукой и приподнятой ножкой. Ну и тот, о котором мы всегда забываем, – Скромник. Скромник обходился без наркотиков, ему хватало и собственной паранойи.

Ну кто не знает про старого дедушку Коля!

Гензель и Гретель увидели в лесу пряничный домик минут через сорок пять после того, как нашли грибы: «Да… Я ТОЖЕ ЕГО ВИЖУ…»

И громко пропел:

Моим менеджером стал Монте Кей, который работал в «Литтл Дэвид рекордз» и продюсировал все мои золотые альбомы. Предлагая ему пойти ко мне менеджером, а заодно и режиссером звукозаписи, я спросил, нет ли тут конфликта интересов. С минуту он смотрел мне прямо в глаза и ответил: «Нет». На том и порешили.