Глубокая и сложная общая теория относительности Эйнштейна отнюдь не сразу была понята и принята физиками. В годы первой мировой войны доклад об этой теории прочитал известный ученый Артур Эддингтон. После доклада один физик заметил ему:
— Это был прекрасный доклад! Вы один из трех физиков в мире, понимающих общую теорию относительности Эйнштейна! — Заметив смущение на лице Эддингтона, он добавил: — Не смущайтесь, вы слишком скромны!
Эддингтон ответил:
— Я не смущен. Я думаю, кто же третий?..
Скульптор Бандинелли, сделав копию античной статуи, хвастался, что превзошел подлинник. Узнав об этом, Микеланджело сказал:
— Человек, идущий вслед за другим, первым быть не может.
Когда Сократа осудили на смерть, великий философ не испугался. Он спокойно принял чашу, наполненную ядом. Поднося ее к губам, Сократ услышал, как его жена Ксантиппа громко плачет, жалуясь, что он должен погибнуть, несмотря на свою невиновность. Тогда мудрец сказал: «Так неужели же тебе было бы приятнее, если бы я умирал виновным?»
Известный древнегреческий математик Пифагор однажды присутствовал на состязаниях стрелков из лука. Заметив, что стрелы одного стрелка летят куда угодно, но только не в цель, ученый подошел к цели и сел, пояснив:
— Не вижу более спокойного места! — и продолжал решать какую-то математическую задачу.
Один американский журнал проводил среди писателей и артистов анкету о том, какую книгу выбрал бы каждый из них, очутившись на необитаемом острове. Ответы были самыми различными: библия, творения Шекспира, Свифта и т. д. Когда этот вопрос был задан писателю Честертону, он ответил:
— Самая лучшая книга в подобном случае — это руководство по постройке лодки.
Известный математик Пойа в назидание изучающим теорию вероятности рассказал однажды историю о враче, который ее не понимал.
Осмотрев больного, этот врач сказал, нахмурившись:
— О, у вас очень серьезная болезнь. Из десяти больных ею умирают девять.
Больной, конечно, расстроился.
— Но вам повезло, — добавил врач. — Девять пациентов у меня уже умерли. Радуйтесь: вы — тот десятый, который обязательно выживет.
Профессор Альберт Швейцер имел три докторские степени по различным отраслям знания. Один из его случайных знакомых, подвизавшийся в науке, но без особых успехов, спросил однажды с плохо скрываемой завистью.
— Как вам удалось получить три докторские степени?
— Ах, — ответил ученый таким тоном, словно речь шла о каком-то пустяке, о котором не стоило даже говорить, — все это делается очень просто. Третью ученую степень я получил потому, что имел до этого уже две. Вторую получил за то, что уже имел звание доктора наук, а первую степень мне присвоили потому, что я к тому времени не имел ни одной.
Однажды, прослушав игру знаменитого композитора Баха на органе, любитель музыки стал восторгаться ею. Но композитор сухо ответил:
— Во всем этом нет ничего удивительного: стоит только брать ноты в нужной последовательности, и музыка получится сама собой.
Мучимый болезнью Бисмарк призвал к себе знаменитого врача. Едва глянув на больного канцлера, врач подробно рассказал ему о его болезни.
Бисмарк в чрезвычайном изумлении спросил:
— Сколько же людей вы уморили, пока дошли до такого совершенства в диагностике?
— Значительно меньше, чем вы, ваше превосходительство, пока дошли до этой болезни.
На торжественном обеде, посвященном открытию нового университета, известный естествоиспытатель 19-го столетия Эрнст Геккель оказался соседом по столу с одним священником. Когда тот после обеда вынул сигару, Геккель любезно предложил ему огонь, но сделал это так неловко, что зажженная спичка, как только очутилась в руках священника, потухла.
— Смотрите, — проговорил священник с насмешливой улыбкой, — свет науки погас.
Геккель утвердительно кивнул.
— Ничего удивительного. В руках церкви это не впервые.
Старинный техасский городок Сонора в начале 20-го века был охвачен пожаром. Дома в нем были деревянные, и пламя грозило уничтожить весь город. Началась паника. Пожарники выбивались из сил, воды в цистернах не хватало.
Неподалеку от места пожара находился огромный чан, в котором бродило молодое виноградное вино.
— Опустить рукав помпы в чан! — скомандовал брандмейстер пожарникам. И вот неожиданность: пламя, поливаемое вином, стало быстро утихать. Но ничего удивительного в этом не было. Вино сильно насыщено углекислым газом. Он-то и погасил пламя.
Тогда в театре актрис не было. Женские роли исполняли мужчины. Когда актеры запаздывали с началом спектакля и публика слишком выражала свое нетерпение, кто-нибудь из актеров выходил и шуткой успокаивал зрителей. Он говорил, например:
— Простите нам невольное промедление: королева Екатерина еще не побрилась.
Кардинал Сервини оскорбил Микеланджело, и знаменитый художник написал его портрет между грешниками в аду в своей картине «Страшный суд». Кардинал пожаловался папе Льву X.
