Мама в последнее время не может жить одна. За ней нужен постоянный уход, хотя она очень капризна и предпочитает самостоятельность. Три года, пока я учился в России, мама жила у дочери в Александрии, но хочет жить у себя дома со мной, потому что я, до сих пор для неё маленький и самый любимый. Мама любит меня до самозабвения.
– А как зовут её? – поинтересовалась я.
– Зейнаб.
– Прикольно. Мне нравится.
Я открывала для себя неизвестный мне арабский, мусульманский мир.
Из старых фильмов и книг я знала, что в арабских странах с древних времён предпочтение отдавалось мальчикам. Мальчики были всегда желанны и любимы. С самого рождения мальчика в арабской стране учили тому, что женщины никчёмны и существуют только для того, чтобы доставлять мужчине удовольствия и обеспечивать его комфорт.
Ребёнок подрастая, видел, с каким пренебрежением отец относился к матери и сёстрам. Вскоре это презрение распространялось ко всем женщинам, что делало невозможными дружеские отношения с представительницами слабого пола.
Рождение девочки всегда считалось позором для семьи. В некоторых арабских странах девочек убивали при рождении. Я читала в литературе, что в Арабских странах, таких, как Саудовская Аравия, власть мужчин безгранична. Жена и дети будут жить только в том случае, если муж того захочет.
Таким было моё представление обо всех арабских странах, к которым я причисляла и Египет. Но приехав сюда, я впервые увидела: что такое мусульманский мир.
Я узнала, как египетские арабы живут и строят свои семьи. Отношения между полами в Египте не такие, как например, в Саудовской Аравии. Нельзя говорить обо всех арабах тоталитарно.
Египет – арабская страна, но египтяне, это не арабы.
Египтяне – это совершенно уникальная нация, которая намного ближе к европейской культуре, чем народы остального арабского мира.
Жизнь в Египте абсолютно перевернула моё представление об этой стране. Именно поэтому мне захотелось рассказать о жизни египтян. Я стала вести свой личный дневник, записывая туда самое интересное из того, что происходило со мной. О книге я тогда не думала. Я вообще не была писателем. Я была просто женой египтянина.
То, как по-доброму мой муж Алекс отзывался о своей сестре, о двух племянницах и, главное, с каким уважением и трепетом он говорил о своей маме, о моей маме – абсолютно перевернуло моё представление о мусульманах и кардинально изменило отношение к арабам.
– Я очень люблю маму, – продолжал Алекс, – В пятницу мы поедем в Александрию и заберём её домой. Она уже ждёт – не дождётся нас. Вот её комната. Посмотри, Любочка, какие красивые старинные вещи окружают её.
Эта кровать с парчовым балдахином была привезена из Марокко моим дедом в подарок на свадьбу дочери Зейнаб. Посмотри, какая красивая резьба на красном дереве. Какая тонкая, изящная ручная работа! Спинки и боковины – всё отделано тончайшей резьбой. Это сюжет какой-то библейской истории нанесён на дерево.
– Какая красота! – застыла я в изумлении, – В моём сознании на такой кровати только короли или восточные шейхи могут спать. Я впервые вижу такую роскошь.
Я хотела было сесть на кровать, но Алекс осторожно остановил меня, показывая, что этого делать не следует.
– А это – наши семейные реликвии, – показал он на стоящую золотую витрину, вытянувшуюся почти до потолка. В витрине на стеклянных полках были красиво расставлены разные украшения из золота, серебра и драгоценных камней. Золотые кубки для вина, столовые приборы, словно кружевные, серебряные вазы, статуэтки из дорогих камней и прочие красивые, старинные вещи.
Резной, круглый комод с выгнутыми ножками и украшенный по бокам золотом и изумрудами, прекрасно дополнял величественную кровать и витрину.
Зеркало над комодом в резной раме из красного дерева, не смотря на свой приличный возраст, прекрасно выполняло свою функцию и, глянув в него, я увидела себя очень красивой:
– Волшебное зеркало, – улыбаясь, выдохнула я, – такие зеркала в сказках только бывают.
– Я когда был маленьким, – поведал мне Алекс, – боялся смотреть в это зеркало, потому что оно показывало мне, кто я есть. Казалось, что бы я ни совершил, зеркало знает всё. От него невозможно ничего утаить. Я и сейчас его боюсь, – ухмыльнулся он.
Ну, и последняя вещь, находившаяся в комнате матери – это большой сундук, занимающий целый угол. Здесь лежали все её вещи и одежда.
– Как в сказке побывала, – прижалась я к мужу.
– А ты и есть в сказке. Ну, а теперь, я покажу тебе всю остальную квартиру.
– Сначала покажи мне ванную и туалет, – попросила я, переминаясь с ноги на ногу.
