«Плохо, что он позволил снова повязать себя клятвами» — думал хозяин кабинета, смотря на забившегося в углу дивана для гостей Рональда Уизли, что в данный момент был бледнее смерти и страдал от боли и судорог.
«Через которые приходится пробираться, ломая душу парня, ради крупиц информации. Стоит ли оно того? Каждый раз убеждаюсь, что нет, но, всё равно, приходится это делать».
Отвернувшись от Гриффиндорца, Дамблдор направился к своему креслу, продолжая развивать свои мысли: «Хорошо бы было побеседовать с этим Гибсоном, по душам, так сказать. И без свидетелей. Не нравится он мне, ох как не нравится, и его излишняя активность. Как и возня вокруг него рода Гринграсс, хотя, казалось бы — очередной незаурядный маглорожденный. Вот только, увы и ах, сам он мне ни чего не скажет. А попытки поверхностной легилименции оказались бесполезны, ибо это всё равно, что смотреть на дремучий темный лес. Занятные, однако, ощущения, что только разжигают ещё большее любопытство к этому ученику».
— Снейп, будь так любезен, приведи его в порядок — махнул рукой директор в сторону Уизли младшего — В том числе и его память.
— Простите директор, но, мне кажется, что это уже по части мадам Помфри. Ведь вам ли не знать, что я не специалист в колдомедицине и целительстве.
— Тебе кажется, Северус, кажется. А потому, приступай, и не заставляй меня повторять дважды.
Убедившись, что декан Слизерина начал выполнять полученное ему задание, старый маг вновь вернулся к своим мыслям.
«Что касается попыток пробраться через эту чащу к его памяти, то, уверен, Эля озаботилась безопасностью и защитой парня всеми возможными способами. Не зря же, он не только её, ни много ни мало, личный ученик, так ещё и будущий зять. Но, этот их разговор, обрывки которого силой удалось вытащить из памяти Уизли, порождает слишком много сомнений. С одной стороны, Алекс ни как не мог узнать, о тех пророчествах, что я нашёл и извлек из памяти Рона. Но, с другой стороны, даже фрагментов взаимодействия между Гибсоном и Уизли достаточно, чтобы заметить наличие странных подозрений первого по отношению ко второму. И вот что теперь с ними делать? Самому проследить, нет времени. Забот и так, более чем хватает. Малыш Томми трудится не покладая рук, или чего там у него сейчас, вместо них, чтобы мне сложную жизнь обеспечить. А значит, придётся кому-то поручить это весьма не простое дело».
Глубоко вздохнув, и достав из стола вазочку с любимыми лимонными дольками, директор Хогвартса продолжил размышлять, кому бы из своих приближенных поручить это весьма непростое, но довольно важное задание.
— Добрый день профессор! — поприветствовали мы Люпина, что вновь сидит за учительским столом, войдя в класс.
— Как ваше самочувствие? Мы надеемся, что вы окончательно поправились. Профессора Бальмонта нам хватает и на уроках трансфигурации.
— Ну что же вы так. Не красиво подобное говорить о других преподавателях — усмехнулся Люпин. На что ему ответили смешками многие из учеников, ненадолго создав тем самым, лёгкое и непринужденное настроение в классе.
— К сожалению, моя болезнь периодически выбивает меня из нормального состояния — с грустью продолжил профессор — Так что, периодически Габриэль будет меня замещать, а вам, придётся немножко потерпеть.
Дождавшись, пока все ученики займут свои места в кабинете, преподаватель провел перекличку и уже был готов начать разбирать новую тему, очередную магическую тварь, как Гермиона подняла руку.
— Ты что-то хотела спросить, мисс Грейнджер?
— Да, прошу прощения, а разве вы не будете проверять задание для самостоятельной работы, что задал нам профессор Бальмонт? — поинтересовалась Гермиона у преподавателя. Чьему побледневшему виду из-за её слов можно было только посочувствовать.
— Нет… — ответил, замявшись, Люпин — Я оценю его выполнение, прочитав ваши свитки.
— Жаль, а я бы хотела с вами подискутировать на эту тему — продолжила диалог Герми — Ведь оборотни, что не ломаются перед своим недугом. А борются с ним, всеми силами, пытаясь остаться людьми, не должны считаться какими-то монстрами. Как думает не малая часть окружающих.
Эх, Герми, ну зачем ты сыпешь соль на рану несчастному преподавателю. Даже если делаешь это из лучших побуждений. Само собой, внимательно изучив материалы по ликанам и разобрав слухи о профессоре «Защиты от темных искусств», что были известны роду Гринграсс, было совсем несложно догадаться, каким недугом страдает этот человек. К ситуации которого можно было проявить только жалость и сочувствие. Ведь, как и вампиризм, ликантропия является неизлечимой болезнью даже для волшебников, не то, что для маглорожденных. И человеку, что был укушен оборотнем и заразился от него, предстоит страдать от этого недуга всю оставшуюся жизнь.
— Это и правда, интересная тема. Но мы обсудим её после, когда дойдём до соответствующего раздела учебника, посвященного оборотням — ответил с грустной улыбкой преподаватель.
