Начался январь, унылая, слякотная и строгая пора, когда год набирает ход. Родня, слава богу, разъехалась по домам, но теперь ей стало не хватать компании, потому что она снова осталась с Эндрю и детьми, и надеяться больше было не на что. Наверное, поэтому она и поступила так, как поступила. Тот мужчина упомянул рейс из Лос-Анджелеса. Господи всемогущий! Что он имел в виду? Какая авиакомпания? Какое время? Кейт долго тайком обзванивала авиакомпании, в которых неизменно сталкивалась с недоумением.
– Простите, мэм, вы хотели бы улететь в Лос-Анджелес?
– Нет, я хотела бы узнать, будет ли завтра самолет из Лос-Анджелеса.
Едва ли она могла рассказать правду – она познакомилась в баре с мужчиной и не знает о нем ничего, даже имени, только то, что она ощутила что-то особенное, когда он посмотрел на нее: «Да, вот и ты».
В конце концов выбор сузился до трех рейсов. Один прилетал в пять утра – что ж, это невозможно, ей ни за что не оказаться в аэропорту в это время, хотя в какой-то безумный миг она подумала, не изобразить ли нервный срыв посреди ночи. Другие прилетали днем – в два и в пять. Эти можно встретить, если сразу после пятичасового уехать домой.
Наступил четверг. В нелепой эйфории она примерила шесть разных нарядов, и кучка отвергнутых юбок и блузок росла на полу, словно отвергнутые варианты собственной личности. «Кем ты хочешь быть, Кейт?» Оливия пришла посидеть с детьми, пока Кейт якобы пойдет на собеседование. Оливия по этому поводу проявила пугающий энтузиазм.
– Как чудесно! У тебя так хорошо получалось. Уверена, ты сможешь вернуться.
Кейт была настолько взвинчена, что пропустила нужный съезд с шоссе, и пришлось добираться до аэропорта в объезд мимо складов и ангаров. Отыскав бар, она не стала заказывать шампанское. Возможно, его пришлось бы растягивать на три часа. А еще пришлось бы расплатиться наличными, потому что у них с Эндрю был совместный банковский счет, и она не смогла бы объяснить, почему посреди дня оказалась в баре в Хитроу.
Два часа дня – время наступило и пролетело. Она поглядывала на экран с прибывающими рейсами. Сколько времени может уйти на получение багажа? Такой человек, как он, наверняка летел первым классом. Она позволила себе погрузиться в фантазию, в которой они были вместе и всегда летали первым классом, а в аэропортах со смехом вспоминали свою первую встречу: «Шампанского, милая?» Потом она поняла, что уже половина третьего, а его все еще нет, и ей придется ждать еще три часа. Но уходить из бара нельзя – вдруг он все же придет, а она его пропустит? Она достала взятую с собой книгу – «Анна Каренина» – и только тут запоздало вспомнила, о чем она. В мире существует столько великих работ, посвященных супружеской неверности, если подумать, если самой нести на себе это пятно и чувствовать его на других, словно запах.
Нервы были на пределе, она резко вскидывала голову при звуках каждого неразборчивого объявления. Она ведь пришла в нужный бар, верно? В нужное время, в нужный день? Что она вообще здесь делает? Снова ждет мужчину, который не был ее мужем. На этот раз – полного незнакомца, даже имени которого не знала. Ждала, что он даст ей что-то, отвезет ее куда-то, просто как-нибудь спасет ее от собственной жизни.
Девушка за баром многозначительно протерла стойку вокруг Кейт раз шесть, распространяя запах дезинфицирующего средства, а она продвинулась едва ли больше чем на десять страниц, когда приземлился пятичасовой рейс. В десять минут шестого она одним отчаянным глотком допила бокал. Ну и идиотка! Попусту потратила целый день, снова соврала Оливии, которая принимала эту ложь словно подарок. Она поставила бокал и взялась за сумочку, когда вдруг появился он. Усталый, в помятом льняном пиджаке.
– Вы пришли.
– Мне уже пора, – она пришла в смятение, почувствовав, что к горлу подступили слезы. – Мне надо идти. Мне не следовало… Простите.
– Эй… Все нормально. Я и не думал, что вы придете.
– Я пришла. Но уже слишком поздно.
Сквозь туман в глазах она пыталась нащупать куртку, когда он перехватил ее руку и вложил в ладонь визитку.
– Слишком поздно бывает только после смерти, – сказал он с притворной серьезностью. – Я здесь, вы здесь. Всегда бывает другой раз.
Она бросила быстрый взгляд на карточку и одними губами произнесла его имя. «Конор Райан». Это был он. Кейт ехала домой, и ей казалось, что карточка прожжет дыру в отделении сумочки, куда Кейт ее спрятала.
Он сказал, что слишком поздно бывает только после смерти, и от этой мысли у нее перехватило дух. Свобода, опасная свобода наполняла Кейт, словно она тонула и не могла всплыть, чтобы глотнуть воздуха.
