Но что это?! Она подняла руки и тоже сложила их. В точно такой же знак. Господи! Она говорила, что любит его! В самом деле? Адам отшатнулся. Он выскочил из комнаты и со злостью захлопнул за собой дверь, потом снова приоткрыл ее. Взгляд Кирсти вернулся обратно к огонькам на потолке. Она просто копировала его жест? Или в самом деле сказала это ему? Осознавала ли она все это время его присутствие и действительно ли она его узнавала? Видела все его взрывы, его жестокость, его проделки и подлости, но все равно любила его, своего брата? Почему-то он не был уверен, что сможет смириться с этой мыслью.
В своей комнате Адам бросился на кровать и открыл ноутбук. Дорогой, подаренный мучимым чувством вины отцом на день рождения. Зажужжали уведомления от девчонок, которых он окучивал в данный момент. Он подходил к отношениям примерно как к фермерству – некоторые были готовы вот-вот дать плоды, некоторые уже направлялись прямиком в мусорное ведро, а с некоторыми он только еще начинал флиртовать. Но сегодня его не интересовали девчонки, которых он научился использовать, чтобы дать выход энергии вместо вспышек ярости, школьного хулиганства и полосования собственной кожи. Он зашел на сайт, который так часто открывал, просто чтобы быть в курсе – «Доброе утро, Западное побережье». Ему хотелось услышать, что его мать думает о происходящем в ее новой стране.
Адаму было тринадцать, когда он нашел мать. Оливия была нерешительна, а Эндрю – забывчив, поэтому ребенку, наделенному хитростью и умом, было легко творить что угодно, а у Адама было в достатке и того, и другого. После нескольких лет требований он наконец получил собственный телефон, и, хотя отец должен был регулярно его проверять, Адам знал, что обуздать его у них не выйдет. Поначалу он не знал, что искать. Придурковатый приятель Барри предложил – голых женщин. Сиськи. Но что-то удержало Адама. Возможно, смутное понимание, что это убого и что ему хотелось бы впервые увидеть женскую грудь в реальности. Вместо этого он начал набирать имя из прошлого, имя призрака, которого он никогда не называл, но воспринимал как общее понятие – Кейт Маккенна. Из найденных документов о разводе он знал, что это была ее девичья фамилия, словно тайная личность, о которой он никогда не подозревал.
Он ждал, пока техника сделает свое дело. Сначала поиск дал кое-что о ее прежней жизни, до его рождения. Она была симпатичная и улыбалась фальшивой улыбкой, получая какую-то дрянную награду – как будто работой на местном телевидении можно было гордиться. Как бы то ни было, Адама не интересовал мир до его рождения. Он перешел на вкладку с фотографиями – обычная пена, которую приносит поиск в интернете, и другие фотографии, где она выглядит счастливой. До него. До Кирсти. Почему-то он понимал, что на самом деле именно он изменил ее жизнь. Потом его взгляд привлекла одна из фотографий – его мать с короткой стрижкой. Волнистые мелированные волосы, доходящие до ушей. Такой он ее никогда не видел. Он щелкнул на фотографию и оказался на каком-то американском сайте про знаменитостей. Это была фотогалерея с какой-то дурацкой церемонии награждения – сплошные белозубые улыбки и загорелые лица. Ему пришлось попотеть, чтобы найти нужную фотографию, и он увидел подпись: Кейт Маккенна из «Доброе утро, Западное побережье», номинация – «Тропический загар на телевидении». Его мать была в Америке. Она была в Америке и снова работала на телевидении.
Это было четыре года назад, и с тех самых пор он искал информацию о ней в среднем не реже раза в день.
Теперь он обновил страницу и увидел новый видеоролик. Она выглядела иначе, чем на тех ее фотографиях, которые у него оставались и о которых Оливия постоянно говорила, что смотреть на них – это нормально. Она похудела и стала более яркой – лицо, волосы, да и зубы тоже. Он нажал на кнопку воспроизведения с сердечным трепетом, словно собирался поговорить с ней по телефону. Словно она могла увидеть его. На экране, без привычной фальшивой улыбки, она казалась встревоженной.
– Что я могу сказать, дорогие зрители? Я – не американка и не имею права голоса в этой стране. И моя страна в этом году приняла, скажем так, некоторые серьезные ошибочные решения. И не мне говорить вам, кого выбирать. Но я знаю, что некоторые из вас сегодня напуганы, оскорблены и опечалены, и я хотела бы сказать, что понимаю вас и что это нормально. В моей жизни бывали подобные моменты. Когда кажется, что никакой надежды больше нет и во мраке не видно пути, чтобы сделать еще хоть один шаг. В такие моменты важно что-то сделать. Что угодно. Даже если это будет неправильно. Что угодно будет лучше, чем просто… бездействие.
