В одиннадцать вечера уже готова картошка по-французски. Мы садимся за стол и провожаем старый год. Никто особо не вспоминает, чем он был хорош или плох. Просто все бухают и едят. И болтают. И ржут. И, конечно, фотографируются. Только уже не на мой пленочный фотоаппарат, как в прошлом году. А на цифровой. Первым из нашей компании его приобрел Васька. Мы долго выстраиваемся для общей фотографии. Я встаю к окну. Рафаэль встает рядом и обнимает одной рукой за талию. Я кладу руку ему на плечи. Так и стоим.
Справа от меня встает Кристина. Справа от нее Азамат. Альберт ложится у наших ног. Дамир встает рядом с Альбертом. Потом отходит и располагается за нами. Потом Азамат ложится тоже на пол. Альберт встает, подходит к Кристине и обнимает ее. Азамат все-таки тоже решает встать.
– Ну вы все, нет? – Нервничает Васька. Я включаю таймер. Через десять секунд вылетит птичка! – Он нажимает кнопку на цифровике и подбегает к Рафику. Улыбаемся. Тишина. Вспышка. Садимся за стол.
В 23.40 обновляем блюда. Ставим на стол шампанское. Готовим листочки с ручками для загадывания желания. Спички, свечи, бенгальские огни. В 23.55 смотрим поздравление президента. Слушаем его стоя. На последних словах пишем с Кристиной желания. Я пишу «Встретить свою любовь».
С боем курантов сжигаем записки. Пепел сыпется в бокалы с шампанским. Огонь обжигает мои пальцы, я бросаю остатки бумаги в напиток. Кристина тоже. Большими глотками пьем шампанское. Жуем клочки записок. Снова запиваем. Наливаем еще игристого и с началом гимна кричим все дружно под звон стаканов:
– Ураааа! С Новым годом!!!
Я, предчувствуя, значимый для меня год, мысленно произношу: «Ну, здравствуй, мой 2007-й».
Телевидение начинает вещать новогодние передачи. Все срываются с места и звонят родным, поздравляют с Новым годом. Стоит такой гул, что, кажется, будто мы находимся на вокзале. Сотовые операторы так загружены, что не всем удается сразу дозвониться или отправить сообщение. Этот дурдом продолжается полчаса. Я звоню родителям, поздравляю их и наливаю себе шампанского. Жду, пока друзья обзвонят всех своих родных и знакомых и придут в себя.
– Ребят, Алина звонила, – сообщает Альберт, когда все утихли, – приглашает к себе. Пойдем?
– Идем, – соглашается Кристина.
– Я с вами, – говорю я, потому что еще не готова оставаться без нее в компании мальчишек.
– Я – нет, – отказывается Васька, а за ним и Азамат.
– Я тоже останусь тут, – говорит Дамир.
– Ну давайте сходим, – говорит Рафаэль и жмет плечами.
В час ночи мы идем по улице. Гремят фейерверки. Почти во всех окнах горит свет. А у кого не горит – те, наверное, празднуют в гостях или за городом. А может, на морях. Кристина с Альбертом идут немного впереди. Она держит его под руку. За ними Рафаэль. Самой последней плетусь я. Рафаэль остановился, обернулся, нервно взял мою руку и сунул ее под свою. Теперь мы идем как наши друзья. Эта парочка о чем-то мило разговаривает всю дорогу. А мы молчим.
Через год, значит, Рафик хотел попробовать построить со мной отношения еще раз? Это он специально, что ли согласился идти с нами? И этот его взгляд, когда он зашел. И обнимашки во время фотосъемки.
Нет, даже через год я не готова к отношениям. А зачем я тогда писала в записке про любовь? Что-то я запуталась. Он мне, конечно, нравится. Красивый, спортивная фигура, высокий. Милый, порядочный. Так что же не так? Что-то меня останавливает. Я по-прежнему чувствую себя маленькой девочкой, не готовой к серьезным отношениям. А может, я боюсь влюбиться и страдать потом, если вдруг ничего не получится? А если, наоборот, все получится? Нет, мне не хочется терять свободу. Может, сжечь записку с другим желанием? Или он все-таки не тот, ради которого хочется потерять свою свободу?
Мы проходим в квартиру Алины, где гремит очень тяжелая музыка. Вот уж где сборище конченых металлистов. Мои друзья их всех знают, обнимаются, здороваются. А я снова знакомлюсь с новыми людьми и пытаюсь запомнить их имена и никнеймы.
Садимся за стол так же парами, как и шли. Мне мгновенно становится очень скучно и совсем не по себе. Мне хочется уйти. Рафаэль опять сидит в телефоне. Кристина беседует с бандой. Алинка ест фаршированный кальмар. А я смотрю на нее и думаю, какая гадость.
Я наблюдаю за всеми. Слушаю, кто что говорит, кто кого и каким именем называет. Вот он самый Латик, про которого рассказывала Кристина. Близкий друг Альберта, который и привозил Кристине перцовый баллончик. Самый что ни на есть настоящий металлюга. Черные джинсы с цепью на ремне с шипами. Длинные волосы, ниже плеч. Лохматые и запутанные. Видимо уже трес ими. Слушает очень тяжелую музыку: Arch Enemy, Dark Tranquility. Он высокий и толстый. Рассматривает меня темными и злобными, как мне показалось, глазами. Неприятный и пугающий тип.
– Крис, а почему сразу не встретить Новый год всем вместе? Латик здесь, Алинка, Нован, смотрю здесь. Ой, и Санек здесь.
