– Ну, вот ты и попался! Думаешь, самый умный? Полагаешь, что я слепой? Как бы не так! Пуш! Где второй?
– Здесь, капитан. Быстро бегает, оборвыш!
– Отлично! Давай его сюда, а сам беги к начальнику тюрьмы. Пусть конвоиров пришлет.
– Есть! – стражник передал Винтори в руки правосудия, в лице усатого и хмурого стражника. Я же болтался на своем ухе, в железной хватке самого капитана стражи ворот.
Вин смотрел на меня, а в его глазах плескался страх. Я и сам был напуган. Столько лет успешно бегать от представителей правопорядка, и так глупо попасться! Теперь наша жизнь закончится. Малолетних воров и убийц отправляли только в Аасош-лисс – серебряные шахты. Название красивое, а фактически – место смерти. Оттуда не выходят.
Стражник обернулся быстро. Он вернулся в сопровождении четырех конвоиров – серьезных, гладковыбритых мужчин средних лет.
Они скупо поздоровались со стражниками и заключили нас с Винтори в оковы. Я еще и получил кулаком в живот, ибо добровольно сдаваться вовсе не хотел.
– Каково обвинение? – старший из конвоиров обратился к капитану. Тот протянул руку и вытащил у меня из-за пазухи деньги купца.
– Кража, – капитан передал кошель помощнику. Лучше бы хозяину вернуться за ним поскорее, пока длинные руки стражи не добрались до его содержимого, назвав это «непредвиденными издержками».
– Отлично, – конвоир кивнул. – Пошли ребята, этих оборванцев ждут шахты.
Вин заскулил и попытался упираться ногами, лишь бы его никуда не повели, но у ребят с нами был разговор короткий.
Друг упал, сраженный мощным ударом кулака в лицо и его бессознательное тело вскинул на плечо один из солдат.
Я укусил отвлекшегося конвоира за запястье, вырвался и пустился бежать. Но я не сделал и трех скачков, когда свет перед глазами внезапно померк.
Приходил в себя я долго. Сначала вернулся слух. Мои уши улавливали какое-то копошение совсем рядом. Стоны и даже тихий плач. Сознание, то четко вылавливало их из пустоты, то несколько приглушенно. Затем я ощутил боль в затылке и запястьях. Я понял, что лежу на холодном полу и левый бок уже буквально к нему примерз.
Зрение вернулось вместе с обонянием. Я увидел, что нахожусь в темной сырой камере, в компании шести грязных и оборванных мальчишек. И почувствовал запах пота, мочи и чего-то еще тошнотворно-кислого.
Я поискал глазами Винтори. Он сидел позади меня, обхватив руками колени и глядел в одну точку.
– Друг… – голоса не было, один хрип.
– Кин! – он посмотрел на меня – Я уже думал, ты все…
– Долго я лежал?
– Сутки после того, как я очнулся. А сколько нас тут держат, я не знаю.
– Ничего. Не переживай, Вин. Мы выберемся.
– Не выйдет, – я услышал девичий голосок и посмотрел направо. – Отсюда только одна дорога. Вон, Ухиш, уже попытался бежать…
– И что?
– Зарезали его. Сказали, что непослушные рабы в шахтах не пригодятся, – ее взгляд был стеклянным, а непослушные рыжие волосы, словно специально вымазаны уличной грязью.
Я привалился к стене рядом с Вином и прикрыл глаза. Даже зная, что жизнь наша практически кончена, я не собирался сдаваться.
Меня окружали измученные и оборванные ребята, пойманные так же как и мы, на улице. В глазах их была пустота, но не покорность. При каждом появлении света от факела в коридоре, они вскидывались и устремляли свои взоры туда.
Воины прошли мимо уже дважды – они сопровождали узников в камеры. И пускай, каждый из заключенных получал изрядную долю тычков и пинков, я все же с удовольствием отмечал про себя, что выглядели они в эти моменты, словно вельможи – с личной охраной и гордыми взглядами.
Через несколько часов нам раздали еду – пустую похлебку в кривых мисках. Нам с Винтори пришлось побороться за куски хлеба, прилагавшиеся к супу, с одним из ребят – он был старше нас, а в его оскале не хватало трех зубов. В итоге, мы смогли отвоевать один кусок на двоих и разделили его пополам.
Я все еще сидел и размышлял, как же нам обхитрить конвоиров, на пути к шахтам, когда решетка нашей темницы открылась.
Я сощурился на приблизившийся свет, но не выдержал и прикрыл глаза рукой. Факел показался мне ярче солнца в жаркий полдень.
– Вот, господин. Еще семь за эту неделю. Одна девчонка.
– Хм-м-м… – промолвил высокий полный дайн. Он еле-еле втиснулся в камеру и сейчас разглядывал нас, словно лошадей на рынке.
Он отметил, как било то ли от жара, то ли от страха, совсем маленького мальчика, лежащего в углу. Как тошнило еще одного, примерно моего возраста. И то, как спокойно сидели мы с Винтори.
– Вот этих двоих, девицу и того, сутулого.
– Встать, живо! – охранник щелкнул кнутом по полу.
Мы поднялись и пошли к дайну. Он внимательно нас осмотрел, проверил зубы и, в итоге, взял троих – нас с Вином и девочку. «Сутулый» улыбнулся неполным комплектом зубов во рту и сплюнул на грязный пол. После этого дайну расхотелось его брать.
Мы прошли за священнослужителем до его кареты с золотыми тройками на боку, обозначавшими принадлежность к святейшему сословию, и красиво украшенным вензелем во всю дверцу – он был явно высок рангом, если мог позволить себе подобную роскошь.
