— По просьбе Самуила Яковлевича. Я давно уже с ним, и знаю всю тёмную сторону своего дядьки. Не он убил свою дочь, а Громов. Это он выдал её местонахождение Зверевым, всё остальное блеф.
У меня внутри всё предательски разбилось… просто вдребезги… какая же он… сволочь. А я так легко ему поверила… Громов тем временем улыбаясь громко рассмеялся
— Ладно, всё. Хватит лирики. Эти деньги мои и никто их не получит. А теперь, отдай мне дочь. Она получит наследство, и мы все уедем в Испанию. Катя, иди сюда. Я бы никогда не убил тебя… что ты доченька, моя девочка. Ты же моя единственная кровинушка, я бы никогда не причинил тебе зла…
Я осталась стоять не подвижно. Периметр этот оказался свободным. Люди сейчас все катались на аттракционах, ели шаурму где-то вдали. Мы стояли в тени, у ларька со сладкой ватой и единственным свидетелем происходящих разборок оказался несчастный продавец розового облачка. Судя по его выражению лица, он вообще пожалел, что вышел сегодня на работу. Я осталась стоять на месте, Каин как-то инстинктивно прикрыл меня собой. Громов громко выругался
— Катерина! Подойди ко мне! Живо!!!
— Стой спокойно… Он не тронет тебя, пока ты не получишь его деньги. А потом… избавится. Ты жива только потому, что ему нужно чтобы ты поехала с ним в банк и поставила чёртову подпись на документе! А потом…
— Заткнись!!! С меня хватит! Катя иди сюда, живо! Иначе… я позвоню своим людям и… ты больше никогда не увидишь свою дочь.
Ну вот он и показал своё истинное лицо. Я замотала головой
— Громов… ты чудовище…
— Плевать. Сюда иди.
Из-за ларька вышли трое. Они подошли к Громову… и я увидела как топорщатся пушки в из пиджаках. Сглотнула. Сделала несколько шагов вперёд… подошла к отцу, стала рядом с ним… он согласно кивнул.
— Умница. А теперь… поехали в банк.
Этот козёл цапнул меня под руку, приставив к моей спине дуло пистолета и медленно повёл вперёд, по дороге кивнул своим людям: — Как договаривались. Убрать всех.
Я попыталась оттолкнуть его, но он крепче сжал мою ладонь: — Ку-у-да?! Нет, живой ты мне полезнее… стой спокойно.
Потянул меня на выход из парка. Его люди открыли пальбу… как раз за общим шумом и гамом никто ничего и не понял. Я лишь увидела, как Макс сбивает Каина с ног и они вдвоём ползут за ларёк… И тут… услышала бас покруче Громова.
Никому не двигаться!!! Рожи в пол! Работает ОМОН!!!!
Всех повалили на землю… послышались маты… Громова швырнули на землю, прямиком в грязную лужу мордой… Кто-то потянул меня за руку, я обернулась… Дед! Живой и здоровый! Смотрит как на предателя…
— Вот поганка. Я и не сомневался, что ты ему поверишь. Но, это как раз было нам на руку. Иначе нельзя было. Чтобы этот гад ни о чём не догадался.
— Самуил Яковлевич, ну что, спасибо за помощь. Мы этого Громова с интерполом шесть лет поймать не могли, а вы нам за месяц помогли его взять.
Майор полиции пожал руку моему деду и обратился к своим красавцам в чёрных масках.
— Пакуйте этих… шестёрок. А нашего уважаемого гостя я сам сопровожу…
Обратился к Громову, помогая тому встать на ноги.
— Идёмте господин Громов. У нас есть к вам пару вопросов… поговорим?
Громов кинул моему Деду.
— Как всегда на коне, да старый?
— Ничего, когда-нибудь… кто-нибудь… и тебя нагнет…
— Мечтай… я эластичный!
Подошла к деду, всхлипнула…
— Дед…
— Катерина… Катерина…
Каин с Максом медленно подошли к нам, Дед замотал головой
— И ты здесь, щенок немецкой овчарки! Куда же без тебя… прилип к ней, как глист! Ладно… женитесь давайте… и валите в Париж…
Каин протянул Деду руку
— Свалим… к чертовой матери… здесь нам больше делать нечего. Я предал своих, а вы сами знаете, что теперь меня ждёт… я теперь на вашей стороне Самуил Яковлевич…
«Независимо от того, насколько кто-то тебе дорог, ты не можешь заставить себя любить его так, как он того хочет. Хотя бы перед смертью я хотел бы, чтобы ты узнала о моих чувствах. Теперь я смогу спокойно умереть. Авель Зверев.»
Мира
Я проснулась от щелчка засова. Кто-то отпер двери и вошёл в каюту. Я присела. Услышала шаги и снова вздохнув, откинулась на подушки. Не хотелось говорить с ним, потому что этот разговор обречён на провал. Авель Зверев не захочет слушать меня. Он гнёт свою линию: " …я тебя люблю, а ты любишь меня. Я верну тебе зрение и буду рядом. До конца жизни я буду делать твою жизнь счастливей с каждым днём и пытаться искупить свой грех.» Всё. На все мои попытки и просьбы отпустить меня, он лишь злится.
Присел рядом, я ощутила как просел под ним матрац. Ощутила аромат прекрасного супа. Голос Авеля был таким же доброжелательным.
— Я принёс тебе луковый суп. Садись, я тебя покормлю…
Я психанула
— Я слепая, а не беспомощная, я не умираю, Зверев. Просто отпусти меня с этой яхты, я хочу домой. Мне тяжело морально быть с тобой рядом.
Авель в своей манере заявил
— Так я тебя не держу. Яхта уже причалила к берегу. Домой я отпущу тебя хоть сейчас, как только ты позавтракаешь. Но о том, чтобы отпустить из своей жизни… об том не может быть и речи. Ты юная и наивная маленькая девочка. Ты не выживешь в этом мире без денег и связей, а у тебя нет ни первого, ни второго, ни третьего.
