Едва я собрался дать команду на выдвижение, как по Большой Черемушкинской со стороны улицы Дмитрия Ульянова, вылетает на весьма приличной скорости "Форд Фокус" второй модели, серебристо-серый, в милицейском окрасе и с ярко переливающейся "люстрой" на крыше. Визгнув тормозами и заложив крутой вираж, "Фокус" красиво вписывается в поворот, едва не сшибив при этом парочку неспешно бредущих в нашу сторону зомби, и подкатывает к нашему "вагенбургу". Из машины выбирается вооруженный таким же, как у меня, АКС-74 милицейский капитан, у которого на поясном ремне висят сразу два подсумка под автоматные магазины, по одному на каждом боку. Молодой, не больше тридцати, крепкий, широкоплечий, с волевым подбородком и серьезным взглядом. Вид у мужика — свирепый и залихватский одновременно: рожа и руки в пороховой копоти, только зубы и глаза блестят, шапка сбита на затылок, из-под нее наружу небольшой сивый чуб выбивается. Этакая современная помесь Клинта Иствуда и Григория Мелехова.
— Здоров, мужики! — кивает он всем, пробираясь в узкую щель между двумя автобусами на нашу сторону импровизированной "стены". — Кто у вас старший-то?
— Я старший, шагнул ему на встречу я. — Прапорщик Грошев, Подмосковный ОМОН.
— Ясно, — протягивает руку для пожатия тот. — Капитан Перебийнос, Отдел милиции по Академическому району… Ну, собственно, похоже я — это теперь и есть весь Отдел, кто погиб, кто сбежал… Один я остался, вот и воюю тут…
— И как воюется?
— А фигово. Одному бы давно кирдык настал, даже спину прикрыть некому, только, вон, "светомузыка" и выручает, в то б сожрали меня эти "зловещие мертвецы" — машет Перебийнос в сторону переливающейся "люстры" на крыше своей машины.
— Это, в каком смысле? — не догоняю я.
— А вы не в курсе что ли? — капитан явно удивлен. — они ж на всякое светящееся "залипают". На рекламные щиты, на спецсигналы, на фейерверки, даже просто на открытый огонь. Это все их, типа, гипнотизирует. Стоят, как завороженные. Ну, я этим беззастенчиво пользуюсь.
Надо же, вот уж не подумал бы… Хотя, помнится, на подрыв "Зорек" в Ивантеевке зомби тоже отреагировали вполне неплохо, так почему бы и нет? Нам оно только на руку.
— А к нам какими судьбами? — перевожу я разговор в практическую плоскость.
— Так, говорю же, фигово одному. Да и патроны у меня уже почти кончились. А про вас мне люди рассказали. Помнишь, вы на проспекте Шестидесятилетия Октября двор многоэтажки зачистили и дали людям до машин добраться? Вот я их встретил, о вас услыхал и начал район прочесывать, с целью присоединиться.
— Это такую "ломаную" высотку, в которой еще Сберкасса на первом этаже?
Перебийнос согласно кивает. Ну, да, было дело, помогли мы там слегка народу. Дай им бог, пускай из Москвы выбираются подальше.
— Значит, присоединиться хочешь?
— Хочу, — не стал жеманничать он.
— Ну, если так, то вливайся. Об одном предупредить хочу — то, что у тебя на погонах звезд больше и просвет имеется — пока забудь. Командую я, ты выполняешь. Разумную инициативу приветствую, но только разумную. Вопросы, жалобы, предложения?
— Никак нет, — скалит зубы в усмешке капитан. — Мне б только патронов…
— Патроны — не проблема, вон, в БТР их целый склад, бери сколько нужно. Ты как, на своей поедешь, или в одну из наших посадить?
— Нет, на своей, прикипел я к ней за двое суток. Боевая машина, блин.
— Да за ради бога, — развожу руками я. — Сейчас парни мои тебе дорожку назад расчистят малость, а ты пока патронов набери. И сразу стартуем.
Забравшись на пассажирское место в кабину "Урала" интересуюсь у Угрюмцева новостями. Витя только головой качает отрицательно. Из "дежурки" Отряда не звонили, Гаркуша на связь не выходил, один только Филипочкин интересовался, когда нас ждать на ужин и сколько еще с нами народу ожидается. Проблем с "посадочными местами" на Житной нет, оказывается, спасенных нами людей уже начали вывозить за пределы Москвы, и размещать в лагерях беженцев рядом с крупными воинскими частями. Но вот на сколько человек ужин готовить — вопрос серьезный, ему ведь своим "общепитовским теткам" задачи ставить.
