Всё мои доводы «почему нет», которые я так качественно выстроила, пока его не было рядом со мной, быстро и необратимо растворялись в этом горячем эгоистичном удовольствии. И я закрыла глаза, наслаждаясь своим падением в это…
Аморальность так возбуждает…
Руки сами взметнулись вверх и, скользнув ими под расстегнутую куртку, я требовательно надавила на его плечи, и он со стоном облегчения осел к моим ногам, ловя губами мои пальцы, которые снова живя своей жизнью, тут же приласкали его губы, даря мне еще одно удовольствие, от которого я уже внутренне почти отказалась.
МОЙ…
Такая сладкая власть…
Сейчас даже его боль была другой… как опиум… он наслаждался ей, наконец, скармливая мне то, что было мне так необходимо пару последних месяцев.
Он тоже кайфовал от своего падения…
Было очень сильно… я была на грани восприятия… то, чем сейчас омывало меня не имело никаких квалификаций – просто сильно, сокрушающее и наркотически… Кажется, он что-то шептал – я чувствовала это пальцами. Желая чувствовать его сильнее, я скользнула пальцами по двигающимся губам, и он, млея от удовольствия вместе со мной, покусывал и посасывал мои пальчики, касаясь их языком.
Мне казалось, мы были уже в апогее, но ощущения все возрастали и возрастали, не выдержав накала, я оторвалась от него и, развернувшись, пошла в комнату, зная, что он последует за мной. Мне хотелось дать ему пару минут, чтобы прийти в себя. Я чувствовала – он тоже был неадекватен не менее моего, а может и на порядок более.
Я подошла к окну, разглядывая набережную и вставшую подо льдом реку.
Я смотрела, но мои глаза ничего не видели. В голове опять понеслись все мои доводы в защиту его чувств. Но мне это было уже не интересно – свое решения я приняла. И теперь собиралась насладиться им по-полной. Но торопиться мы не будем. Я хочу переиграть наши пределы и правила…
Прошло не менее 5 минут, как я оставила его там, и я уже начала внутренне злиться от того, что он все еще не в моем доступе. Я соскучилась…
И конечно как только я проговорила внутри себе эту мысль, я почувствовала его дыхание на своем затылке. И еще давление его энергетики на моё тело. Я уже так отвыкла от этого, что все ощущения казались мне чрезвычайно острыми. Я качнулась, ложась на него спиной, и он обнял меня, пропуская одну руку по талии, а второй прижимая к себе за плечи. Это тоже было безумно хорошо! Сейчас я не чувствовала от него никаких болевых шоковых эмоций - мы оба были словно пьяные… без прошлого и будущего, здесь и сейчас… и все было правильно. Всё снова встало на свои места.
– Твоя боль стала меньше…
– Не стала. Я просто почувствовал альтернативу. Теперь я люблю свою боль…
Я чувствовала спиной, как сильно стучит его сердце, и положила его ладонь на свое, чтобы он тоже лучше чувствовал меня. Закинув вверх голову, я потерлась о его губы своими, и потом исследовала его легкую небритость на подбородке – это было приятно… было приятно абсолютно всё! Вздрогнув, он прикоснулся губами к моему лицу – скула, висок, лоб…
– Ты горишь, Анечка…
Я так скучала по его голосу и по тому, как только он один умеет произносить моё имя!
И сейчас я могла, наконец, не тормозя себя думать об этом. Потому что другие варианты развития событий уже не возможны – он снова принадлежит мне!
Развернувшись, я повисла у него на шее, моментально почувствовав слабость и недомогание. Было ощущение, что температура резко подпрыгнула. Всё стало ощущаться сквозь какую-то текучую пленку. Подхватив меня на руки, он замер, его брови сошлись на переносице, и я рассмотрела его лицо, освещаемое сейчас светом уличных фонарей. Его глаза… сейчас они были темные, и черные ресницы, сливающиеся в темноте в сплошную линию, делали их очень выразительными.
Вернулся…
Закрыв глаза, я почти отключилась, прижимаясь к нему.
Положив меня на диван, он сел на колени рядом пробегаясь по мне руками – шея, лицо…
Беспокоится…
– Это просто температура… – я прижала к лицу его прохладные руки. – Как у тебя дела?
– Я надеюсь, что теперь хорошо… – сглотнул он. – Как у меня дела, Анечка?
Я понимала, что он спрашивает о своем статусе, и задумалась. Мы, молча, смотрели друг другу в глаза. Он не выдержал первым, и его надрыв снова вернулся в его эмоции, делая его голос хриплым и неравномерным.
– Я всё понимаю… Я сам всё это… Но я не могу! – голос окончательно сорвался, и я, вдыхая поглубже, искала в себе силы, чтобы тормознуть его. – Давай попробуем! – взмолился он. – Всё как захочешь! Я просто буду рядом… Потом решишь сама… Я же не тороплю… – словно убеждая сам себя, – ну может и… девочка моя …
– Перестань! – не выдержала я. – Хватит!
Он со стоном спрятал лицо на моём голом животе, обнимая меня за талию.
– НЕ МОГУ Я БЕЗ ТЕБЯ!
Не можешь? Ну, наверное, тогда и не надо…
Я чувствовала, как он жадно вдыхает мой запах...
– Ты скучал по моему запаху?
С несдержанным шипением он до боли сжал меня, вдавливаясь в живот.
– Я задыхался…
– Всё… – я прошлась рукой по его волосам, вспоминая какие они на ощупь. – Свари, пожалуйста, кофе, – попросила я. – Не хочу сегодня спать.
