Отомкнув кабинет и пропустив меня вперед, она закрыла на ключ дверь, ложась на нее спиной. Сделав шаг ближе, я расстегнула единственную огромную алую пуговицу под грудью и быстро расправилась с застежкой бюстгальтера, которая была расположена спереди, освобождая её грудь. Закрыв глаза и закину голову, она плавилась, не пытаясь участвовать в процессе. Смазав пальчиком яркую помаду на губах, я обвела ее сосок, пачкая его в помаде… это было так эротично… я добавила еще пару мазков, втирая помаду пальцами под её рваные вздохи.
Спустив с Викиных плеч пиджак и сняв бюстгальтер, я кивнула ей на кресло.
Мне хотелось, чтобы она немножко подразнила меня топлесс…
Послушно усевшись в кресло, она прогнулась, закидывая руки вверх и обеспечивая мне желанное зрелище.
– Рассказывай, – приказала я.
– Что рассказывать? – теряя голос, выдохнула она.
Я села напротив и развела ее ноги под столом своими пошире.
– Не двигайся… – тормознула я её попытку свести бёдра. – Чем я сегодня буду заниматься? – уточнила я. – Помимо секса с тобой…
Виктория снова захлопнула глаза и, сглотнув, немного потянулась.
– Запускаем новый проект… – мурлыкнула она. – Портфолио для девочек… Ты сегодня вся Илановская…
– Звучит, как фамилия… – мы обе усмехнулись, гася стоны возбуждения. – Он уже здесь?
– Мхм…
– Хочешь, вечером к нам?
– Мхм…
Дотянувшись до красного маркера, я открыла крышечку и, наклонившись вперед, стала медленно обрисовывать второй её сосок, не запачканный помадой.
– Хочешь его топ..?
– Ох… – застонав, она сократилась и попыталась пальцами прикрыть свою грудь.
– Руки убери, – приказала я, продолжая рисовать на ней маркером.
Закусив губку, она снова закинула их вверх, держась пальчиками за подголовник.
Приподнявшись, я прилегла на локти и слегка прикусила ореол её сосочка, проходясь язычком по пойманной в плен плоти. Сжав губки, Виктория тихо застонала.
За ручку двери, кто-то дернул с той стороны, и мы обе разочаровано хныкнули. Я подала ей пиджак и бюстгальтер. Засунув его в верхний ящик стола, Вика быстро накинула на себя одежду, а я пошла открывать дверь.
Уже никого не было, и я вопросительно посмотрела на Лилю.
– Илья Андреевич… – стрельнула она глазками на соседний кабинет Ожникова.
Отправив Вике воздушный поцелуй, и шепнув «до вечера», я прикрыла её дверь и отправилась следом за Ильей.
Тихо приотворив дверь, я заглянула внутрь. Илья стоял у Женькиного стола спиной ко мне и перебирал на столе какие-то бумаги. В кабинете больше никого не было.
Мы расстались не очень хорошо – он настаивал на больничном, а у меня не было такой возможности и когда он начал перегибать, я просто собрала вещи и молча уехала на такси – это было на следующий день после моего отрыва под экстази.
С тех пор мы не виделись, но я знала, что он волнуется.
– Привет… – шагнула я внутрь, закрывая за собой дверь.
Он вздрогнул и обернулся.
– Не уезжай так больше от меня… – он не поздоровался и по тому, как моментально сорвались с его языка слова, я поняла, что всё это время он переваривал наше расставание.
– Не надо давить, и я не буду.
Он сдержанно кивнул.
– Через сколько мне нужно быть готовой к съемкам?
– Ты обедала?
В субботу я никогда не успевала пообедать, сразу после окончания занятий, срываясь на работу и вопрос был риторическим.
– У меня вечером плановое дефиле, - с сомнением покачала я головой. – Сорвемся на обед, будешь торопиться на фотосессии…
– Поехали, – видимо, не желая вступать в споры, он попытался выйти из кабинета, но я притормозила его за руку, разворачивая к себе и сканируя.
Раздражение, недовольство, бессилие… тоска.
Это давило на мозг, вынуждая делать всё так, как хочется ему, в надежде, что эти уничтожающие эмоции ослабнут.
Но этого делать категорически было нельзя!
– Я не поеду, – отказалась я.
– Пожалуйста, – сжал он губы. – Я редко что-то прошу у тебя. Не отнимай у меня возможность заботиться.
– Нет… я не буду отнимать, – покачала я головой. – Но… есть правило. Я не позволяю тебе манипулировать собой, используя чувства. Так вот сейчас именно тот случай.
Отбирая руку, он дернулся от меня на шаг назад и, словно пытаясь увидеть меня, зажмурившись несколько раз моргнул.
– Я не… – покачал он головой.
– Просто скажи мне через сколько мне быть готовой и всё, – тормознула его я.
– Если Томилов свободен – час, – тихо сказал Илья и вышел, снося меня на последок еще одной волной жести.
Отдышавшись, я налила из графина воды, которая после моей строгой диеты стала теперь любимым лакомством.
– Воруем жидкость, значит! – залетел Ожников, довольно захихикав моему легкому испугу.
И, приобняв меня, поцеловал в висок, пока я, не отрываясь, пила воду из стакана.
– Как ты, наркоманка? – улыбнулся мне он, заглядывая в глаза. – Сушняки до сих пор мучают?
– Как-нибудь составлю тебе компанию с кальяном… – подколола его я, зная, что Женька время от времени покуривает дурь. Он служил где-то на востоке и теперь иногда баловался травкой.
– Размечталась! – фыркнул он. – Вот вырастешь большая-пребольшая, тогда – может быть…
