– Его член… Уверена, тебе бы понравилось прикасаться к нему, детка… Может быть, если ты захочешь… мы могли бы поиграть немного втроем… Ты же любишь играть, Анечка? Было бы хорошо… Анечка… Тебе хорошо? – ее голос сбился окончательно, а движения стали быстрее, и я потеряла связь с реальностью, подрагивая от удовольствия. Единственное, на что я была еще способна, это не отпустить его пьянящий и тлеющий синий, почти черный сейчас, взгляд. Потому что не хотела лишать себя этого жгучего удовольствия.
Виктория еще что-то шептала, но я начала слепнуть, и волна неги накрыла меня, заставляя мягко вскрикивать от каждого ее рывка пальцами, ее губы накрыли мои, и наши стоны смешались. Ощущение чужого языка в моем рту толкнуло меня куда-то в запредельные дали, и я мягко закричала и расплавилась от невыносимого сжигающего удовольствия. Почти без сознания, пытаясь отдышаться, я спрятала лицо у нее на плече, вдыхая такой знакомый запах её тела, смешанный с приятным горьковатым парфюмом…
Медленно лаская мой язык своим и слегка посасывая мои губы, Виктория еще немного погладила меня и отстранилась. Её глаза полыхали не меньше, чем его, только зеленым.
– Когда он будет фотографировать тебя, просто вспомни ЭТО… – подмигнула она, облизывая раскрасневшиеся и чуть опухшие губы.
Обернувшись, она наклонилась и что-то прошептала ему, проведя пальцами, которыми ласкала меня, по его губам коротким быстрым движением. Его руки сжались в кулаки, и он резко вдохнул, облизав губы. Мне понравилась его реакция… От нее томящие ощущения сразу вернулись в тело, и мы встретились с ним взглядом, зависнув друг на друге.
Виктория вышла, оставив нас одних.
Он медленно встал и поднес к глазам фотоаппарат. Откинувшись на черном бархате, я закинула руки наверх и посмотрела в объектив.
Вспышка. Щелчок. Еще… Еще…
– Поднимись… – прохрипел он, – Давай к стене…
Я послушно на ватных ногах качнулась к стене и, опершись на нее спиной, начала медленно сползать вниз под вспышками его камеры.
– Идеально… – прошептал он, – теперь вверх… подвигайся… Погладь себя… шею… ниже… еще ниже… дай мне глаза… прикрой их немного… еще… как тогда… Блять! – зашипел он, и я сжала бедра от нетерпимого ощущения между ними.
Он взял со стола бутылку воды и сделал несколько глотков.
– Руки в стороны разведи… – я послушно открылась перед ним, и он, подойдя ко мне вплотную, медленно вылил воду прямо мне на грудь, заставляя меня шипеть и постанывать от холода и резких ощущений. И от его близости.
Мы замерли, смотря друг другу в глаза, и одновременно глубоко вдохнули, втягивая запах друг друга.
Он пах очень притягательно… мускус и цитрус… немного дыма… и еще какие-то еле уловимые древесные оттенки. Мы опять одновременно выдохнули, и он, прищурившись, сделал шаг назад.
Я была почти разочарована…
Отбросив пустую бутылку в сторону, он сделал несколько снимков и опять притормозил, задумчиво прикусив подушечку большого пальца. Это было так … что мне захотелось, чтобы он прикусил мою губу или шею, или что-нибудь другое… что угодно. Я сглотнула, не отводя от него глаз.
– Всё! – сипло бросил он, отворачиваясь и сосредотачиваясь на камере. Я была почти невменяема от чувства, которое так и не отпустило меня после ласк Виктории и его горячих взглядов. – Мы закончили. Можешь одеваться…
С улыбкой быстро скидывая в пустой гримерке шмотки, я влезла в свои белые брючки и черный облегающий свитер с крупной прозрачной вязкой на груди. Волосы заколола наверх шпильками и, посмотрев на себя в зеркало – дикая, возбужденная, ошеломленная – спустилась в холл.
На выходе попрощавшись с охранником, я вылетела на улицу и остановилась, планируя, поймать тачку. Но улица была пуста, только у обочины стоял темно-синий БМВ.
Синий… – тут же улыбнуло меня при воспоминании о его темных горящих глазах.
Сигнал клаксона заставил меня вздрогнуть. Машина, плавно тронувшись, остановилась рядом. Дверца открылась – ОН!
– Ты ждешь кого-то?
– Нет, – улыбнулась я, – планирую такси поймать…
– Садись. – его глаза были серьезными и не поддерживающими мой игривый настрой, – Не надо тебе ТАКОЙ в такси. Я подвезу…
Я немного притормозила, пытаясь осознать происходящее, и он тут же напрягся:
– Ты боишься меня?
Боюсь?!
– Нет, – улыбнулась я снова, запрыгивая на переднее сиденье. – ПОЕХАЛИ…
***
20 июня
– Вика! Моя бронь аннулирована! – застонала я в трубку.
Сама зарезервировать или снять номер я не могла – несовершеннолетняя…
– Я разберусь завтра! Садись в такси и дуй ко мне! У меня веселая компания сегодня… – захихикала она в трубку.
В принципе, я была не против, а очень даже «за»!
Дорога немного вымотала меня, и джакузи с Викторией выглядело куда соблазнительнее, чем душ в гостинице. И еще мне хотелось опять поцеловать ее.
Мне понравилось…
Через полчаса я уже звонила в ее квартиру.
– Привет… – мурлыкнула Вика, облизав свои пухлые алые губки, и втянула меня в квартиру, выдергивая из рук спортивную сумку.
Мы замерли, обе удерживая ее руками за длинный ремень. Ухмыльнувшись, она качнулась ко мне и замерла в миллиметрах от моих губ…
Я не против…
