Сначала Карина ничего особенного не почувствовала, но с удивлением обнаружила, что голова чудесным образом перестала болеть, а во всем теле ощущалась приятная расслабленность. После всех выпавших на ее долю волнений и переживаний ей стало настолько хорошо, что она уже по собственной инициативе потянула руку за добавкой, и вскоре кашица из еще одного листочка упокоилась с внутренней стороны левой щеки.
- Спасибо, - в итоге нарушила тишину Карина, блаженно улыбаясь, - у меня больше ничего не болит. И за то, что вытащил спасибо, и за то, что отпустил нас всех тогда, - ее речь лилась свободно без особых усилий, и от прежней скованности не осталось и следа. – Ты спас мне жизнь, а я даже не знаю, как тебя зовут. - Фарид, - представился мужчина, которого совсем не удивила ее словоохотливость.
- Фарид… - повторила девушка, прокатив экзотическое имя по небу, словно пробуя дорогой коньяк, который пила один раз в жизни. – А меня Карина, - спохватившись, вежливо добавила она и задала еще один мучавший ее вопрос, - откуда ты знаешь русский язык?
- Моя мама русская, - просто ответил он, а у девушки от удивления округлились глаза. – Когда отец погиб, она увезла меня в Россию. Я ходил в обычную школу, моими друзьями были русские. Мать хотела, чтобы я стал дипломатом, но я бросил учебу и вернулся сюда, к семье моего отца.
- Зачем? – Карина действительно не понимала этого поступка, который казался ей совершенно нелогичным, ведь в России у него было столько возможностей для комфортной жизни.
- Потому что здесь моя земля… мой дом… мои люди, - для Фарида же все это было настолько очевидным, что и не требовало особых пояснений. – Это моя война, - со значением добавил он, перефразировав собственные слова Карины.
- Что хорошего в войне? – тихо пробормотала она переведенную фразу из известной песни Эдвина Старра. Перед ее мысленным взором пронеслись картины упадка и разрухи, которые она видела в Йемене с его заброшенными и полуразрушенными зданиями, которые террористы безбоязненно использовали для своих целей.
- Ничего, - Фарид даже не догадывался, что вторил словам музыканта, который был более категоричен в своем утверждении, отвечая на этот вопрос «абсолютно ничего».
Они снова на некоторое время замолчали, думая о своем. На этот раз тишину прервал Фарид:
- Я хочу мира. И делаю все, чтобы эта война закончилась.
Его новое признание в очередной раз потрясло Карину. Она во все глаза смотрела на своего собеседника, ожидая продолжения.
- Мой дядя привел меня в «Ансар Аллах», и я разделил путь моих братьев, - поведал ей Фарид, и его задумчивый взгляд подернулся дымкой воспоминаний. Черты его лица посуровели под тяжким бременем навалившейся ответственности за судьбу доверившихся ему людей. – Этот путь был труден и долог. Но в итоге мы заставили уважать и признавать нашу силу, - с ноткой гордости в тоне произнес Фарид, имея в виду перемирие, которое хуситы заключили с йеменским правительством в начале текушего года. – Но этого мало, - тут же покачал он головой и с горечью добавил, - нужно договориться с Саудовской Аравией и США, иначе новая война неизбежна.
- Поэтому ты здесь? – Догадалась Карина о причине присутствия Фарида на военной базе.
- Да, - подтвердил он и, вспомнив о чем-то, едва заметно улыбнулся. – Эти переговоры очень важны. А перед важным событием я всегда ухожу… побыть один, помолиться Аллаху, - Фарид поднес к груди раскрытые ладони и поднял темные глаза к небу, - прошу его дать знак, все ли делаю правильно…
- Правильно! Конечно, правильно, - не сдержавшись, перебила его Карина, - как можно в этом сомневаться?
Ее искренние эмоции вызвали у мужчины слабую улыбку, но он лишь печально покачал головой:
- Кто-то считает это трусостью. Все мои братья – настоящие войны. Они готовы убивать, готовы умирать… но никогда не пойдут к врагам. А я хочу мира не ценой их крови.
Карина испытала острый приступ жалости к этому, безусловно, сильному, но невероятно одинокому человеку, представляя, как нелегко ему приходится по обе стороны баррикад. Для одних он опасный чужак, от которого можно ожидать все, что угодно, а свои готовы заклеймить предателем за умеренный либерализм во взглядах.
- В тот день перед отъездом я так много молился, что забыл о еде и воде, - снова вернулся к своему рассказу Фарид. – Я решил, что успею вернуться в лагерь до заката, и пошел короткой тропой к воде. И очень удивился, увидев там русских.
Мужчина перевел взгляд на застывшую в напряжении девушку, которая не забыла подробности их первой встречи.
- Я не собирался следить за вашей группой, но потом увидел тебя…
