– Твоя судьба ужасна, сестра! Но я думаю, какое счастье, что ты попала к Ромешу-бабу, – сказала Шойла. – Что бы ты ни говорила, мне жаль его. А сейчас постарайся заснуть, Комола. Уже поздно. От слез и бессонницы ты прямо почернела. Завтра решим, что делать.
На следующий день Шойлоджа взяла у Комолы письмо Ромеша. Она вызвала отца в свою комнату и вручила письмо ему. Дядя надел очки, внимательно прочел его. Затем сложил, снял очки и обратился к дочери:
– Так… Что же делать?
– Отец, Уми уже несколько дней как кашляет. Не позвать ли нам доктора Нолинакхо? О нем и его матери столько говорят в Бенаресе, а мы ни разу не видели его.
Доктор пришел. Шойле не терпелось поскорей взглянуть на него.
– Идем, скорее идем, Комола, – торопила она.
В доме Нобинкали Комола, желая увидеть Нолинакхо, забывала обо всем. Здесь же от смущения она не могла заставить себя двинуться с места.
– Послушай, несчастная, я не стану тебя уговаривать, – говорила Шойла. – У меня нет времени. Болезнь Уми лишь предлог, и доктор не задержится. Я не успею посмотреть на него, если буду возиться с тобой.
И Шойлоджа потащила Комолу к дверям комнаты, где находился Нолинакхо.
Нолинакхо выслушал Уми, прописал лекарство и ушел.
– Знаешь, Комола, хотя всевышний и заставил тебя много страдать, ты все же счастливая, – сказала Шойла после ухода доктора. – Наберись терпения. Скоро все устроится. А пока мы регулярно будем приглашать доктора к Уми, так что ты сможешь видеть его.
Через несколько дней Чоккроборти, выбрав время, когда Нолинакхо не было дома, пришел к нему.
На слова слуги, что доктора нет, он сказал:
– Но ведь госпожа дома. Пойди доложи, что ее желает видеть один старый брахман.
Сверху, от Кхемонкори, последовало приглашение.
– Мать, ваше имя известно в Бенаресе, – сказал дядя, – и я явился с тем, чтобы поучиться у вас благочестию. Другой цели у меня нет. Моя внучка заболела, и я пришел пригласить вашего сына к ней. Но оказалось, что его нет дома. Тогда я решил, что не уйду, пока не увижу вас.
– Нолин скоро вернется. Подождите немного, – предложила Кхемонкори. – Уже поздно, я прикажу покормить вас.
– Я знал, что вы не отпустите меня без угощения, – ответил дядя. – Люди всегда узнают во мне любителя вкусно поесть. Все, кто меня знает, прощают мне эту слабость.
Кхемонкори с удовольствием угощала дядю.
– Приходите завтра ко мне на обед, – пригласила она. – Сегодня я не могла хорошо угостить вас, так как не была готова к вашему приходу.
– Когда вы будете готовы, не забудьте старого брахмана, – шутил дядя. – Кстати, я живу недалеко от вас. Если хотите, я возьму с собой вашего слугу и покажу ему свой дом.
После нескольких посещений Чоккроборти стал своим человеком в доме Кхемонкори.
Однажды, когда дядя сидел у Кхемонкори, она позвала к себе сына и сказала ему:
– Нолин, ты не должен ничего брать за лечение с господина Чоккроборти.
– Он, видно, предупреждает желание матери, потому что и так не берет с нас, – рассмеялся дядя. – Ваш сын – благородный человек: узнает бедняка с первого взгляда.
В течение нескольких дней дядя о чем-то совещался с дочерью и наконец однажды утром сказал Комоле:
– Сегодня мы с тобой пойдем совершать омовение на Дашашвамедх-гхат.
– А ты, диди, пойдешь? – спросила Комола Шойлу.
– Нет, дорогая, Уми еще нездоровится.
После омовения дядя повел Комолу домой другой дорогой.
Немного пройдя, они увидели пожилую, одетую в шелковое сари женщину, она медленно шла, возвращаясь после омовения, с кувшином, до краев наполненным водой из Ганги.
– Дорогая, поклонись этой женщине, – сказал дядя, повернувшись к Комоле. – Это мать нашего доктора.
Комола от неожиданности вздрогнула. Она с глубоким почтением взяла прах от ног Кхемонкори.
– Кто ты? Какая красавица! Прямо сама богиня Лакшми, – восхищалась Кхемонкори, приподняв покрывало и разглядывая смущенное личико Комолы. – Как тебя зовут, дитя мое?
Комола хотела ответить, но дядя перебил ее:
– Ее зовут Хоридаши. Она – дочь моего троюродного брата, сирота и живет у меня.
– Зайдемте ко мне, господин Чоккроборти? – предложила Кхемонкори.
Когда они пришли, Кхемонкори позвала сына, но его не оказалось дома. Тем временем дядя уселся в кресло, а Комола опустилась рядом на пол.
– Моя племянница очень несчастна, – заговорил дядя. – На следующий день после свадьбы ее муж решил стать саньяси[97] и покинул ее. После этого они не встречались. Единственное желание Хоридаши – посвятить себя служению всевышнему и поселиться в Бенаресе. Но я живу не здесь, у меня служба, я должен работать, чтобы прокормить семью. И у меня нет возможности поселиться с ней здесь. Я рассчитываю на вас. Я был бы спокоен, если бы вы согласились оставить ее в своем доме. Она была бы вам дочерью. Если же вам станет неудобно, вы всегда сможете отослать ее обратно ко мне, в Газипур. Но я уверен, что не пройдет и двух дней, как вы поймете, что она сокровище, и не захотите расстаться с ней и на миг.
