– У нас бы с тобой ничего не вышло. У нас сильно разные характеры. Ты романтична, но слишком практична, а я оказался авантюристом с совершенно отсутствующей жилкой практичности. Ты бы наезжала на меня за неумную трату денег, я бы ревновал тебя где-нибудь в гостях, когда ты танцевала бы с другими мужчинами и смеялась, когда тебе что-то шепчут на ушко. Да и я не люблю, когда мной в постели командуют.
Как-то, года три назад, когда Ирина только появилась в больнице, Иван не смог пропустить мимо молодую симпатичную женщину. С Юлией Ивановной отношения тогда только зарождались, медленно, неспешно, крайне осторожно. С Ириной же они оказались в постели уже на второе совместное дежурство. Потом встречались в интимной обстановке еще раз пять. Все это произошло месяца за два и как-то само собой сошло на нет. Иван ее не домогался, а Ирина не удивлялась и вела себя вполне естественно. Они остались хорошими друзьями. Стремительно стали развиваться отношения с Юлией, Ирина Юрьевна об этом, конечно, знала, Иван не скрывал, и никакой ревности не наблюдалось, только редкие насмешки со стороны Ирины по поводу миниатюрности и худобы, по ее мнению, иванова выбора. Иван Николаевич в постели с Ириной чувствовал себя неуютно: она частенько командовала им: делай так, нет, так не надо, ой, больно, не надо и так далее. Иван назвал ее секс потребительским, она не стала спорить, посмеялись над этим и больше в постели они не встречались.
– Любому челу хочется покомандовать, тем более, в семье. И женщина становится лидером в семье в какой-нибудь ипостаси – в постели, на кухне, в общем быту или ещё как, это уж индивидуально. А встречаешь сопротивление – на кой бес такой мужик нужен?.. Мне бы хотелось простого взаимопонимания, больше ничего. Понимаешь?
Иван потушил сигарету, сел на кушетку.
– Ох, понимаю! В смысле логики семейных отношений ты больше на мужика похожа, хоть и женщина, хоть и красивая. Не может у нас с тобой сложиться счастливая пара. Мне кажется, несмотря на твой молодой возраст, ты слишком практична. Может это и хорошо, но не для меня…
– Ты просто блядун, по жизни, и это не исправишь, не обижайся… Ты прелесть! – Ира подставила ему губки, которые Иван нежно и чувственно поцеловал. Руки его пошли потихонечку гулять по нежному телу Ирины, начиная с груди, опускаясь по телу книзу, к распахнутому халатику.
– Ты меня хочешь? – Ирина выдохнула как будто выстрелила.
Иван тут же вспомнил про Юлию, но ощущение рядом с собой желанного женского тела затмила все его обеты и клятвы.
– Хочу…
Защелка на двери закрывалась курильщиками автоматически.
Иван встал на колени перед Ириной и стал ласкать её ножки, поднимаясь все выше. Очень быстро халатик Ирины оказался расстегнутым, руки ее оплели шею Ивана, а он продолжал готовить условия для мимолетного секса, будоражащего бытие его и Ирины…
Они слились в одно целое всего минут на десять. Но оба остались довольны друг другом. Иван – как мужчина, Ира – как женщина, которая все-таки нравится мужчине, в которого она тайно и тихо, и совершенно секретно влюблена. И никому об этом никогда не скажет, если только Иван сам не признается ей в любви, что было, по её мнению, весьма маловероятно. А его упреки относительно превалирования в постели она решила устранить однозначно, если Иван все-таки бросит Юлию Ивановну и вернется к ней.
– Пошли работать? – спросила Ирина, поправляя медицинский гардероб.
– Пошли, моя хорошая, – отвечал Иван Николаевич. – И пусть остаток часов рабочего времени, проведенных без меня да не омрачат твоего существования…
– Болтун! – Ирина Юрьевна поцеловала Ивана в губы, с полуминутной экспозицией, и вышла из курилки. – Дверь не забудь запереть!..
Времени-то еще было всего одиннадцать, а Иван так разомлел, что потянуло на сон. Неимоверным усилием воли он заставил себя пойти в свою ординаторскую и сесть за компьютер, писать эпикризы. Напротив него так же уткнувшись в экран сидел его коллега, доктор Шастин, веселый малый, пятидесяти с небольшим лет, хотя выглядел лет на сорок, не больше. Самое странное, что Шастин курил, далеко не дурак был до выпивки, физкультурой не занимался, а давление до сих пор было абсолютно нормальным, хрони никакой не было и бегал по этажам как мальчишка. Еще одним плюсом его была абсолютная верность жене. Шастин настолько не любил писать истории болезни, что у него скапливались кучи этих историй, за что он неоднократно получал выговоры от главнюка. Главный врач Шастина люто ненавидел, то ли из зависти к его моложавости, то ли из-за того, что этот доктор никогда не подлизывался, денег в конверте главнюку не носил, в профсоюз не вступал и был абсолютным пофигистом. Зато больные, в большинстве своем, были без ума от Константина Геннадьевича Шастина!
Его обходы длились по два-три часа, с каждым пациентом он внимательно беседовал, рассказывал про болезни, их причины, как болезни эти лечатся и что современная провинциальная медицина в полной жопе, по сравнению с советской.
– Ты, Ваня, чего такой взъерошенный, как из постели?
– А, может так оно и есть?
– Что, Юлия Ивановна дежурит?
