Им действительно было хорошо друг с другом в постели и никто из них ни о чем не жалел в это время. Они оба забывали обо всем на свете: не было безответной любви Ирины, не было ошеломительной любви к Юлии Ивановны, эвтаназий-убийств и порочных связей Ирины на стороне. Разум их отлетал куда-то в сторону и очень далеко, и им было просто хорошо и здорово!..
Ивану Николаевичу всю радость интимных отношений испортили сны: вдруг опять стали сниться кошмары в виде серьезных людей из прокуратуры и лай собак по периметру тюремного барака. Один сон как бы перетек в другой и дважды Иван просыпался в поту. Иринка спала крепко, посапывала с лицом счастливого ребенка. Наутро вставать никому не хотелось, потому оба взяли свои телефоны и отпросились у заведующих на пару часов по «уважительной причине», что продлило их крепкий сон еще на два часа.
Проснувшись по будильнику, в 10.00 Иван Николаевич вспомнил, что сегодня с утра все мужчины больницы после сорока должны были сдать организованный анализ на ПСА. На телефоне был пропущенный вызов от Шастина.
– Ирин! Пора вставать! – громко сказал Иван и пошел в ванную комнату. Процедура бритья, чистки зубов и душ заняли минут пятнадцать, а когда он вышел, Ирина Юрьевна лишь перевернулась на другой бок.
– Ира, подъем! Нам надо на работу, алё! – Турчин стал нежно тормошить подругу.
– Ну сейчас, еще минуту, – отмахивалась Ирина. Потом потянулась обнаженная, Ивану показалось, что она похудела за ночь и он чуть было не замахнулся на утренний секс. Тут его разум тормознул тело. Надо было ехать на работу.
– Быстро вставай! – рычал Иван Николаевич и тянул Ирину на пол. Наконец она сообразила, что к чему, глянула на часы и бешено заторопилась, первым делом, в ванную комнату.
До больницы они добрались в начале двенадцатого и разбежались по своим отделениям. Заведующие довольно спокойно относились к отлучкам сотрудников, знали, что никто не будет за них что-то дописывать и доделывать. Этот бич писанины несет на себе врач сам, в одиночестве, никем не жалеемый. Понакупили компьютеров, а все одно – переписываем на бумагу, так как-то сподручнее, да и начальство к труду своих подчиненных приучает.
В лабораторию Турчин уже, конечно, не успел, там, в 10.00 все было закончено. Теперь ему придется не позже понедельника сдать онкомаркеры в Центральной лаборатории. В принципе, сказали ему, вы можете успеть до 12.00. «Все, башку заведующая снесет»! Но все-таки отпросился и ничего страшного не произошло. Заведующая только сказала, что ей к двум в парикмахерскую и чтобы Турчин посмотрел новеньких, да он и так сегодня дежурит. «ОК, мэм!». Иван Николаевич прыгнул в свою «кошечку» и выехал за ворота.
Сдать анализы успел. Сейчас надо быстро возвращаться домой, все прибирать, поглядеть, чего не хватает. Чтоб было чисто, все на своем месте. Чтоб если придет Юлия в его дом навсегда – определенно знала, что Иван Николаевич порядок любит и ценит. А что, если они поженятся, а потом Юлия найдет кого помоложе и интереснее, и тоже на работе будет крутить с кем-нибудь? Да что это за мысли? Что за ревность без причины? Может еще Иван и не сделает предложение? Как не сделает? Он что, зря ей подарки дарит, развлекает ее всячески, хочет видеть постоянно рядом с собой, а как сладко провести с ней глубокой ночью хотя бы 20–30 минут! Совсем сдурел? Отставить! Совсем, чудик запутался: то женюсь, то не женюсь. Юношество какое-то, прыщавое.
Все это копошилось в голове Турчина, пока он прибирался в квартире. Завтра уже будет некогда. Юлия уйдет с дежурства в пятницу утром, а ему еще весь день в отделении болтаться. До шести. И только потом он подъедет к ее дому, как они условились, позвонит ей, она выведет свою машину и поедет следом за Турчиным, и всю ночь, с пятницы на субботу они будут не торопясь наслаждаться друг другом, есть всякую вкуснятину, болтать о том, о сем, смотреть кино, засыпать, просыпаться, вновь любить друг друга, в субботу проснуться хоть в три часа дня, поехать в супермаркет и купить в одном из бутиков Юльке платье, Турчин уже присмотрел, затем прошвырнуться по обувным лавкам, завалить его «шевроле» коробками с подарками, новыми, неизведанными продуктами и, подъезжая к дому, в котором они должны провести еще ночь и день, сказать: Юлечка! Я тебя очень люблю! Выходи за меня замуж!..
– А муж? – спросит она. Вот и приехали. Пока ты ее Сашку не изведешь – не видать тебе спокойной жизни. Да, тебе еще деда извести надо. Не забывай! Иван Николаевич мысленно погрозил себе пальчиком.
Послеобеденная работа в отделении промчалась незаметно быстро. В начале пятого все врачи разбежались, даже Шастин не задержался и укатил к своей Миле, пожелав Турчину не бороться на дежурстве за пополнение отделения новыми пациентами. В окно ординаторской Иван увидел Ирину, которая уехала домой с медсестрой из их отделения. Турчин развалился на диване, снова поднялся, взял фонендоскоп и пошел как бы на обход на мужскую половину, тайно навестить обреченную.
