Взгляд мужчины напротив цепко впивается в меня, но там нет агрессии, а лишь пустота. Выженный до тла пустырь, который я видела в детстве после сильного пожара — люди потеряли кров и те немногие пожитки, что имели. Они бродили по пеплу, спотыкаясь об обуглившиеся куски, что когда-то были их домом, жизнью.
Кажется, друг Сабурова тоже чего-то потерял …
— Terrases de l’Empire, пожалуйста. Бутылку, — уверенно произносит Лев, сопровождая распоряжение лёгкой улыбкой, которая никак не касается его глаз. — Пума, а у вас хороший вкус.
— Это не вкус, Лео, это дрессировка. Элитная, — неожиданно откровенно поправляю его.
Да, меня выучили подбирать и с лёгкостью тратить хренову сумму денег только на одну бутылку вина.
Тот кивает, словно понимает, о чём я.
— Я, знаешь ли, люблю коктейли, шампанское.
— Напитки праздной жизни с лёгким вкусом и беспечным послевкусием. Я вчера заметил.
— Возможно, я и беспечна, но кого-то вчера это вполне устраивало. Смотрю, запал пропал и снова потянуло на покрепче.
Обычно отца злило, что я своей дерзостью выбешиваю его знакомых и друзей, но друг Кира только удовлетворительно хмыкнул и … подмигнул.
— Лео, мясо стынет и превращается в падаль, а ты всё зубами в воздухе клацаешь, — врывается в наш обмен откровениями Сабуров. — Рокс, а с какой стати креветки?
Его вопрос сталкивает меня с философской волны.
— А почему бы нет?
Я их вот пару дней назад лопала, и всё было отлично.
— А потому что у кого-то в её двадцатый день рождения была аллергия на креветки. Роксана, ну как можно быть такой… — и снова глубокий вдох Кирилла, который почему-то ведёт диалог не со мной, а со своей тарелкой с остатками мяса.
— Я не …
Помню. Не успеваю произнести, как память возвращается.
— Боже, Кир. Это было давно.
— Аллергия навсегда.
— Сабуров, я тогда соврала. Успокойся, пожалуйста.
Наконец-то голубые глаза мужчины решают удостоить меня своим вниманием.
— В смысле?
— В прямом, — зло пыхчу в ответ, поглядывая по сторонам.
Где эта Арина с вином и моей пастой запропастилась. Мне срочно нужно отвлечься.
— Роксана, — недовольно рокочет Кир, поэтому приходится снова повернуться к нему.
— Ну что за допрос!? Захотелось, может, мне покататься на скорой? Желудок промыть? Тем более в день рождения сбываются все мечты.
Но короткие ответы и неуместный, на его взгляд, юмор сводного брата не успокоили.
— Ты же почти умирала, а потом я забирал тебя из больницы, а потом… — он прерывается, и мы оба знаем почему.
— А потом суп с котом, соплежуй. Ты меня утомил. Что же ты такой памятливый стал?!
— Сирил всегда таким был. Дотошный и местами мелочный, — напоминает о своём присутствии Лев. — Иногда, согласись, это мешает жить окружающим его людям.
И я снова начинаю любить этого мужика, так как мешает — это ещё не то слово! Но присутствие друга Сабурова и на нём самом сказывается положительно, так как вместо обижулек на подначку Кирилл улыбается.
— Лео, тебе не кажется, что ты слишком много болтаешь этим прекрасным утром?
— Кажется, Сирил, но не перестану!
Определённо он мне нравится! Надо познакомиться поближе.
Кирилл
И хотя понимаю, что Третьяков провоцирует меня на эмоции, но все равно ведусь. Его интерес к Роксане не более чем игра, но мне всё равно было бы спокойнее, не появись она тут.
А ещё Лео отвлекает. От голых до середины бедра ног, тепла рядом сидящего тела, едва уловимого тонкого запаса кокоса, скорее всего, геля для душа.
И как только Пума меня нашла, да ещё так быстро…
— Ну раз мы тут сегодня собрались, то, может, познакомимся? И я наконец-то узнаю, кто такой на самом деле Лео и почему он называет Кира другим именем.
Нет. Мысленно и взглядом, как только могу, телепортирую де Бомарше, чтобы молчал или врал. Только этого не хватало… этой кошки на новой охоте.
— Третьяков Лев Николаевич, — официальным тоном представляется друг, кажется, понимая мою просьбу. — Друг студенческих времён, женат, бизнес, преимущественно проживаю во Франции, а у вас тут краткосрочно в честь дня рождения сестры, которое вчера мы так славно отметили.
— Женат. Бабник. Изменщик, — подражая тону Лео, продолжает Рокс.
— Да никогда, чтоб член не вставал, если вру. Иногда балуюсь вниманием дам, но только на уровне флирта для поддержания самооценки.
Выдыхаю, мысленно благодаря понятливость Третьякова.
— Ой, мальчики… и почему сразу вы всё в плоскую горизонталь переводите? — задумчиво пробубнила под нос, принимаясь за пасту с креветками.
Бокал с вином Тихомирова демонстративно отодвинула. Мол, пейте ваше дорогое пойло сами.
— Ну а что насчёт имени? — напомнила Третьякову девушка. — Тайна? Или просто кличка со смыслом?
Но я почти не слушал, что именно отвечал Третьяков, молча любуясь Роксаной. Вот такую, как сейчас: живую, свободную и почти милую — я её редко видел.
Я всегда на подсознании понимал, что в её буйной головке достаточно ума и сообразительности, которые она не желает нам выказывать по своим причинам и убеждениям, но больше, наверное, из врождённой вредности.
