Короткий разговор насмешил Жанну своей нелепостью, она хихикнула и сразу об этом пожалела, не желая поощрять собеседницу. Кладбище – не светский салон, она приходит сюда, чтобы провести время с Пьером. Симона производит приятное впечатление, но болтать с ней незачем. Она повернулась спиной к женщине и продолжила разговор с Пьером, надеясь, что та правильно поймет намек. Ничто не должно испортить один-единственный момент каждодневного счастья.
Я открываю дверь, и Филипп с ходу набрасывается на меня. Он успевает наговорить сорок бочек арестантов, пока я надеваю куртку, почти не улавливая смысла его страстного монолога. С трудом избавляюсь от остатков сна, концентрируюсь – и тут же жалею о сделанном. Надо было остаться в потустороннем состоянии…
– Объявлен новый конкурс, – тараторит Филипп, – на звание лучшего ученика парижского пекаря. Я тебя записал. Первый этап – через два месяца, есть время потренироваться. Задание узнаешь в последний момент, но я уверен, что оно будет техническим, значит, с этого и начнем. Сегодня утром – пирожное с кремом.
Дождавшись паузы, сообщаю:
– Ну, это без меня… Я здесь всего пять месяцев и наверняка провалюсь. И речи быть не может.
Натали встревает в разговор, хотя ее мнением никто не интересовался.
– Если начнешь с пораженческим настроем, наверняка проиграешь. Взбодрись, нам это сделает отличную рекламу.
– Моя рожа годится для плаката?
Лейла за спиной Натали издает короткий смешок. Натали пыхтит и издает звуки, как задница после фасолевой похлебки. Филипп пытается убедить меня, его эта затея явно вдохновляет. Они давят на меня, и я сдаюсь – соглашаюсь поучаствовать. Все возвращаются к своим делам и прекрасно себя при этом чувствуют, как будто не взвалили мне на плечи тонну страха.
Я один раз участвовал в конкурсе. В шесть лет. Мама не пила три или четыре месяца, она нашла работу, не забывала навещать меня, и учителя говорили, что я скоро буду снова жить с ней. Я был самым счастливым существом на свете. В школе устроили певческий конкурс, я пел наименее фальшиво из всех учеников, и меня выбрали представлять наш класс. Было страшновато, тем более что мама пообещала прийти. Учителя и дети сидели в зале, я стоял за кулисами, выглядывал маму, но не видел ее. Времени зациклиться на огорчении не было: моя учительница Коринна заставляла меня повторять текст выбранной песни. «Уметь любить» Флорана Паньи. Я до сих пор помню каждое слово.
Настал мой черед, я вышел на сцену, обвел публику взглядом и увидел ее. Она сидела в первом ряду. Я сразу понял, что моя мать выпила, потому что давно превратился в алкотестер, в который даже дуть не требуется. Я запел, и мама вскочила, зааплодировала, свистнула. Я пытался не смотреть на нее, но она пошатываясь подобралась к сцене и попыталась залезть наверх. Я заплакал и убежал.
Бывают воспоминания получше…
Около часа я делаю шу[26] и крем «Дипломат», потом выхожу во дворик покурить, что случается нечасто: хозяева возражают и табак нынче дорог, так что приходится экономить, но сейчас мне это необходимо.
– Угостишь? – спрашивает бесшумно подкравшаяся Лейла.
Она впервые заговорила со мной: не было возможности, она на подработке, я провожу много времени в учебном центре.
Сворачиваю для нее сигарету и говорю:
– Держи крепче, она дороже бриллиантового ожерелья.
Болван! Она решит, что я жмотярский жмот!
Лейла ухмыляется.
– Ну, может, я тогда сделаю из нее подвеску.
Я смотрю на девушку краем глаза, пока она прикуривает. У нее карие глаза, длинные черные ресницы и два передних верхних зуба «внахлест». Ногти обкусаны, волосы всегда убраны назад – из гигиенических соображений. Отворачиваюсь, чтобы не встретиться взглядом, но успеваю заметить, что она покраснела. Мы молча докуриваем и, что очень странно, успеваем сблизиться за несколько проведенных вместе минут.
День тянулся бесконечно. В последний раз я точно так же считала минуты на уроке физики в средней школе. Преподавал ее мсье Рамор[27], и фамилия подходила ему идеально.
Мой маленький постоялец высасывает из меня энергию и будоражит чувства. Мечтаю об одном – вернуться домой, принять душ, купив по дороге в «Монопри» каштановый джем, по которому вожделею много дней. Пытаюсь выбрать между ванильным, с кусочками, в горшочке или в тюбике, и тут слышу знакомый голос. Сердце опережает мозг, подпрыгнув в груди. Она здесь, рядом, мне даже голову поворачивать не нужно, чтобы убедиться: это Мел. Моя закадычная подруга.
