Я целый час рассказываю брату все, о чем молчала, чтобы не расстраивать его. И защитить Жереми. Я не хотела, чтобы о нем плохо думали. Мой брат – один из немногих, кто никогда в нем не сомневался. Я опасалась его реакции, когда сказала, что уезжаю в Ла-Рошель, но он поддержал меня и подбодрил, чтобы смягчить боль, причиненную смертью нашего отца. Я тысячу раз хотела позвонить Клеману – и тысячу раз не звонила, потому что была старшей сестрой, защищавшей его на переменах в школьном дворе, покрывала прогулы, не находила себе места, когда он не возвращался вовремя. Я знала, что сам Клеман не позвонит, ему больше нравится общение в Инстаграме[35], поэтому установила приложение и создала аккаунт. Клеман – путешественник. В детстве он засыпал, любуясь горящим торшером-глобусом, а в восемнадцать лет, сдав по настоянию родителей бакалавриатский экзамен, отправился открывать мир с лучшим другом-рюкзаком на спине. Год спустя он вернулся. Мама надеялась, что ее любимый сын утолил жажду открытий, но это было только начало. Вот уже десять лет я чаще вижу его на фотографиях, чем живьем, зато он уже покоряет заокеанские земли. В Инстаграме* больше ста тысяч подписчиков ждут его съемок северного сияния, российских гор, прозрачных озерных вод и песчаных бурь.
– Откуда у тебя мой номер?
– Мама дала.
– Ничего ей не рассказывай, ладно?
– Заметано… Она считает, ты просто захотела проветриться и вот-вот вернешься. Кстати, не затягивай с радостным известием, пусть она узнает, что станет бабушкой, до того, как ребенку исполнится двадцать!
Я говорю, что пока мне удается прятать живот под свитерами на три размера больше моего, признаюсь в страхах за будущее малыша. Говорю сбивчиво и многословно, ведь Клеман первый, с кем я могу поделиться. Хорошо хоть хватает ума не описывать во всех подробностях состояние шейки матки!
Он слушает – терпеливо, не перебивая, смеется, иногда охает. Разговор с братом доставляет мне несказанное наслаждение, и я в который раз понимаю, как тяжело быть в разлуке с близкими.
– Я возвращаюсь через три недели. Мы сможем увидеться?
– Конечно!
– Только для начала мне придется заехать в Ла-Рошель, нужно кое-кому… посчитать зубы.
– Не смей! – со смехом восклицаю я. – Я сама справлюсь. Эта история и так стоила мне многих потерь.
– Хорошо, что ты об этом заговорила! Я получил сообщение от Мел, она попросила твой телефон, пришлось связаться с мамой. Ну так что, можно дать ей номер?
Жанна ждала писем и боялась их: получив очередное, она на несколько минут возвращала Пьера к жизни и оживала сама. Но до чего же тяжело было читать последнее слово, как больно оно ранило сердце, напоминая об утрате! Одноразовая магия, ничего не поделаешь…
Письмо, пришедшее сегодня, подействовало, как и предыдущее, разбудив давнее воспоминание. Послания окутывала непроницаемая тайна. Кому могли быть известны мельчайшие эпизоды их с Пьером истории? Она теперь ясно осознавала, что любовь, которую они столько лет питали друг к другу, была чередой коротких мгновений счастья. Коротких, но нескончаемых.
