— Гриша, — протягивает руку. У него красивая, широкая ладонь с винтажной печаткой в форме треугольника на указательным пальце. — Давай «на ты». У нас здесь плоская иерархия. Ты хоть посуду мне не побьёшь, Вера? — Я ловкая как кошка. Гриша весело хмыкает. — Приходи в понедельник после обеда. Кира тебя оформит и все объяснит. Обговорите с ней график работы и зарплату. Пока с испытательным сроком. Посмотрим на твою ловкость, кошка, — его глаза смеются. — Я приду. Спасибо. Кажется, я только что устроилась в бар к сыну папиной любовницы. И думаю, ни к чему хорошему это не приведёт.
По иронии судьбы чёрная полоса началась в канун Нового года. На носу зимняя сессия. В воздухе парит предвкушение чуда. Кажется, что именно в этом году сбудутся самые заветные желания
Я благополучно прогуливаю философию, слоняясь по центру. Кончик носа покалывает от холода. В наушниках щебечет Александрова:
— Не, ну ты представляешь, он попросил меня за него заплатить. На первом свидании! Нормально вообще? — голос звенит отвозмущения. — Я чуть челюсть на стол не уронила. Я заказала только кофе, а он — половину меню. Если бы там поросенка на вертеле подавали, то он бы и его заточил. Сам такой симпатичный, темненький, как я люблю. — грустно вздыхает Вика.
— Он хоть жив после такого предложения? — смеюсь, представляя, как она забавно раздувала ноздри.
Впереди вижу зеленую вывеску с кофейными зернами. Стягиваю на ходу шерстяной шарф. Прикидываю, стоит ли взять кофе на обычном молоке или кокосовом. И вдруг, что-то заставляет меня повернуть голову. Свербящее ощущение, которому невозможно противиться. Наверное, это и называют предчувствием.
Улыбка сползает с лица. Я больше не слышу, что говорит мне Вика.
В ресторане через дорогу, прямо у окна, сидит отец в обществе какой-то блондинки. Мозг судорожно ищет оправдания их посиделкам. Сидят и сидят, тебе то что?
— Александрова, прости. Я перезвоню. — резко обрываю ее на середине фразы и щелкаю по наушнику. Наплевав на светофор и оживленное движение, я бешенным зайцем петляю через дорогу.
Они так увлечены друг другом, что не замечают ничего вокруг.
Отец в черной рубашке, волосы красиво уложены назад. Женщина на вид ровесница мамы: довольно пышная, ухоженная, с крупными локонами. Я никогда не видела ее в родительском окружении.
Да, возможно, это деловая встреча. Они ведь просто разговаривают, ничего предосудительного. Но уже я знаю, что это не так. Она слишком сексуально отбрасывает волосы назад. Отец слишком поддался вперед. Гораздо ближе, чем позволяет социальная дистанция. Колени под столом слишком касаются друг друга. Все между ними — слишком.
Желая остаться незамеченной, несусь назад в кофейню. Выгляжу, наверняка, как идиотка.
Заказываю обычный кофе и занимаю высокий стул у окна.
Играет приятная музыка, посетителей всего несколько человек. Сейчас разгар рабочего дня. Мама, наверное, в офисе. Я не удивлюсь, если она даже не заметит отсутствия отца на месте. Когда они последний раз нормально разговаривали? Когда передвигались на одной машине?
Родители вместе учились на юридическом. Около десяти лет назад они открыли свою фирму. Дела быстро пошли в гору. Они даже вели дело какой-то известной спортсменки из нашего города. Что-то связанное с допингом. Оно вышло громким и резонансным.
К нашей семье больше нельзя употребить слово родные, но факт наличия у отца любовницы стал для меня полной неожиданностью. Как будто я открыла крышку зловонной ямы. Вроде всегда знала, что воняет, но не чувствовала. А сейчас меня ткнули в это мордой.
Делаю глоток кофе и ловлю себя на том, что щурюсь, как хищная птица.
Проходит минут двадцать, прежде чем они выходят на улицу. Вика успела закидать меня сообщениями из разряда — «
На блондинке белое пальто. Отец — в черном нараспашку. Рядом с ними останавливается такси, и несколько минут они самозабвенно целуются, как подростки в подъезде. Он что-то говорит ей на прощание. Она смеется, запрокинув голову. Локоны мягко рассыпаются по спине. В этот момент я испытываю чистую, жгучую, ничем не разбавленную ярость.
