Это просто… полностью

Раз в жизни надо купить кровать. Я ее купил, а затем появилась эта девушка. Она была на десять лет младше, простая и красивая. Понимание того, что она нашла во мне: тридцатилетнем мужчине с первыми островками лысины и зачатками морщин на вечно угрюмом лице, заканчивалось и полностью однажды разбилось о скалы бесконечного безумия, которое мое же сознание породило в первые недели нашего знакомства. Вполне возможно, что она просто увидела мою мнимую состоятельность, которую ошибочно можно определить по хорошему костюму и кожаным туфлям. Да, еще я мог купить новую двуспальную кровать, но об этом уже сказано было выше, поэтому повторяться не хочется, все это лишнее и не более, чем попытка поймать черную кошку в темной комнате.

Мы познакомились в баре одного московского кинотеатра, куда я ходил по ежепятничной привычке смотреть очередной, и скорее всего, проходной фильм. Она села рядом в ожидании начала сеанса и сидела молча. Я сидел молча тоже и периодически отпивал американо из картонного стаканчика с белой пластиковой крышкой. Она сидела и смотрела на черную меловую доску, на которой было написано меню бара кинотеатра. Из-за барной стойки как джинн из бутылки вылез бармен.

– Девушка, что желаете? Кофе, чай, газированные прохладительные напитки? – проговорил бармен заученную за годы фразу монотонным голосом, также давно лишенным энтузиазма.

– Нет, спасибо, ничего не надо.

– Окей, – ответил бармен и ушел к другому концу стойки. Взяв тряпку, он вольяжно, неспешно протирал деревянный массив стола.

До сеанса оставалось еще двадцать минут. Я уже успел допить свой кофе и поставил пустой стаканчик рядом, сняв с него крышку. В стаканчике на дне растеклась последняя и самая сладкая капля кофе. Я посмотрел на нее и не решился допить. Бармен неспешным шагом прошел от того места, где стоял еще минут десять назад, к тому месту, где сидели мы, протирая параллельно своему ходу стойку. Не дойдя до нас пару шагов, он остановился, почесал затылок, развернулся и, подобно челноку в ткацкой машине, побрел обратно. Я посмотрел на девушку, она посмотрела на меня, повернув голову в мою сторону практически одновременно со мной. «Вот это синхронизация», – подумал я.

– Ты кофе пьешь? – мой вопрос казался неуместным, а голос непривычным моему же уху.

– Да, пью, – ответила она.

– Капучино?

– Да, спасибо, – она слегка улыбнулась.

– Бармен, один капучино, а мне повторите американо, пожалуйста, – я выложил на стол купюру в пятьсот рублей.

– Если хочешь, я могу вернуть тебе деньги…

– Не хочу, чтобы ты их мне возвращала.

– Хорошо, – ответила она.

Мы сидели молча до самого начала фильма, если не считать пары фраз, которыми мы перекинулись уже за кофе. Так я выяснил, что ей всего двадцать, и она работает учителем младших классов школы. Сама она была среднего роста, имела правильные черты лица, слегка смуглую кожу и пару едва заметных веснушек на щеках, акцентирующих скулы. Небольшой нос напоминал аккуратно встроенный треугольник, а темные, цвета сваренного утром кофе, глаза заканчивали ее простой, но в то же время, уникальный образ, гармонируя с каштановыми волосами, доходящими до лопаток.

До безобразия скучное кино проецировалось на белый холст зала, банальные герои и их роли в этой картине представали в темноте. Ощущение от фильма можно было описать скрипом песка на зубах после проглоченного безвкусного комка пыли. Мы сидели одни в этом, по меркам кинотеатров, маленьком зале, где вместо настоящих кресел стояли самые обыкновенные стулья. Изредка в зал заглядывал билетер, молодой парень лет двадцати трех со шкиперской бородкой, чтобы, вероятно, проверить, не уснули ли мы, просматривая этот фильм. На очередном предсказуемом сюжетном повороте, мозг независимо от сознания дал команду ногам встать. Я начал собираться, меня понесло к выходу.

– Уходишь? – спросила она, оторвавшись от экрана. Глаза ее блестели в его свете.

– Да, ухожу, – я взял кожаный портфель, стоявший под моим стулом.

– Тогда я тоже уйду.

Я ничего ей не ответил. Она взяла свою сумку, повесила ее на плечо, и мы вышли из зала. Парень-билетер поднял глаза, оторвавшись от смартфона, а затем снова равнодушно опустил их в экран, утонув в нем окончательно. С ней мы спустились на первый этаж, взяли из гардероба вещи, единственные висевшие там. Ее пальто цвета «индиго» и шерстяной шарф цвета «крем-брюле» замечательно гармонировали между собой. Шарф она повязала внутрь, а затем закрыла его тканью пальто. Накинув свое черное пальто, я взял зонт-трость. Мы вышли на улицу, где осень активно набирала свои обороты.

Бесконечная морось шла от свинцового неба. И, казалось бы, почему не открыть сейчас этот огромный зонт? Но я этого не делал, ибо морось просто переходила в туман, а над дорогами превращалась в обыкновенный смог, таким образом полностью исчерпывая нужду в зонте как таковом.