Поезд метро остановился. Долгий гидравлический вздох, а затем тишина. Несколько мгновений в переполненном вагоне никто не двигался. А потом, когда тишина и тишина сгустились, глаза начали мерцать. Стоящие пассажиры обеспокоенно всматривались в окна в черноту, словно надеясь на какое-то объяснительное видение или откровение.
Стелла Римингтон
Это рискованно
Первая книга из серии Лиз Карлайл, 2004 г.
1
Поезд метро остановился. Долгий гидравлический вздох, а затем тишина.
Несколько мгновений в переполненном вагоне никто не двигался. А потом, когда тишина и тишина сгустились, глаза начали мерцать. Стоящие пассажиры обеспокоенно всматривались в окна в черноту, словно надеясь на какое-то объяснительное видение или откровение.
Они были на полпути между Морнингтон-Кресент и Юстон, подсчитала Лиз Карлайл. Было пять минут восьмого, понедельник, и она почти наверняка опоздает на работу. Вокруг нее давился запах чужой влажной одежды. Мокрый портфель, не ее собственный, покоился у нее на коленях.
Уткнувшись подбородком в бархатный шарф, Лиз откинулась на спинку сиденья и осторожно вытянула ноги перед собой. Ей не следовало носить остроносые туфли сливового цвета. Она купила их пару недель назад во время беззаботного и экстравагантного похода по магазинам, но теперь пальцы ног начали сворачиваться от промокания, которое они получили по дороге на станцию. По опыту она знала, что дождь оставляет на коже неприятные неизгладимые следы. Столь же бесит то, что каблуки оказались как раз подходящего размера, чтобы застрять в щелях между брусчаткой.
После десяти лет работы в Thames House Лиз ни разу так и не добилась удовлетворительного решения проблемы с одеждой. Привычный вид, к которому, казалось, постепенно впадало большинство людей, был чем-то средним между мрачным и невидимым. Темные брючные костюмы, аккуратные юбки и жакеты, практичная обувь — все это вы найдете в фильмах «Джон Льюис» или «Маркс и Спенсер».
В то время как некоторые из ее коллег доводили это до крайности, культивируя почти советскую серость, Лиз инстинктивно ниспровергала ее. Она часто проводила субботние дни, прочесывая прилавки с антикварной одеждой на Кэмден-Маркет в поисках донкихотски стильных сделок, которые, хотя и не нарушали правил обслуживания, определенно вызывали у некоторых удивление. Это было немного похоже на школу, и Лиз улыбнулась, вспомнив серые плиссированные юбки, которые можно было опустить до установленной длины в классе, а затем поднять до мороза на шесть дюймов выше колена для поездки домой на автобусе. Маленькая фейри, наверное, в тридцать четыре года сражалась в одних и тех же войнах, но что-то внутри нее все еще сопротивлялось погружению в серьезность и секретность работы в Thames House.
Перехватив ее улыбку, висящий на ремне пассажир оглядел ее с ног до головы. Избегая его оценивающего взгляда, Лиз в ответ оглядела его, процесс, который теперь стал ее второй натурой. Он был одет со вкусом, но с утонченной консервативной суетливостью, которая не совсем свойственна городу. Верхние склоны академии, возможно? Нет, костюм был сделан вручную. Лекарство? Ухоженные руки поддерживали эту мысль, как и мягкое, но безошибочное высокомерие его оценки. Консультант с несколькими годами частной практики и дюжиной податливых медсестер за спиной, решила Лиз, направляется в одну из крупных учебных больниц. А рядом с ним девушка-гот. Пурпурные нарощенные волосы, футболка Сестер Милосердия под камуфляжной курткой, пронзали все. Однако рановато для одного из ее племени, чтобы быть на ногах. Наверное, работает в магазине одежды или музыкальном магазине или… нет, понял. Слабый блестящий выступ на большом пальце, где нажимали ножницы. Она работала парикмахером и целыми днями превращала милых девушек из пригорода в вампиров из «Молота ужаса».
Наклонив голову, Лиз еще раз прикоснулась щекой к шелковистому алому ворсу шарфа, окутав себя слабым ароматным миазмом, который вернул ей физическое присутствие Марка — его глаза, рот и волосы. Он купил ей духи от Guerlain на Елисейских полях (само собой совершенно неподходящие), а шарф от Dior на авеню Монтень. Он заплатил наличными, как он позже сказал ей, чтобы не было никаких бумажных следов. У него всегда был безошибочный инстинкт прелюбодеяния.
Она помнила каждую деталь того вечера. На обратном пути из Парижа, где он брал интервью у актрисы, он без предупреждения зашел в подвальную квартиру Лиз в Кентиш-Тауне. Она была в ванне, слушала «Богему » и нерешительно пыталась понять смысл статьи в «Экономисте», и вдруг он оказался там, и пол был усыпан дорогой белой папиросной бумагой, и в комнате пахло — великолепно. и остро-Vol de Nuit.
После этого они открыли бутылку дьюти-фри Moet и вместе забрались обратно в ванну. — Разве Шона не ждет тебя? — виновато спросила Лиз.
— Она, наверное, спит, — весело ответил Марк. «У нее были дети ее сестры все выходные».
— А ты тем временем…
"Я знаю. Это жестокий мир, не так ли?»
