Так как метро только открылось, внутри почти никого не было. Мы спустились на эскалаторе. Когда шли по платформы, по правую руку от меня стоял проехавший до середины платформы поезд. Два полицейских пытались открыть двери вагонов (скорее всего, чтобы выпустить людей). Пока я шел, засмотревшись на поезд и пытаясь понять, что случилось, я услышал, как Джордж окрикнул меня: «Джастин, осторожней!» Я повернул голову, едва не споткнувшись о мертвое тело, лежащее посреди платформы. Одним движением я переступил тело и отошел на несколько шагов, оборачиваясь, чтобы взглянуть еще раз. Месиво его мозгов растекалось по полу, а густая дорожка крови вела от его тела к платформе. Наверное, он прыгнул под поезд и вынудил машиниста экстренно остановиться, а затем его тело оттащили в центр платформы до приезда полиции, которая сейчас пыталась выпустить пассажиров из вагона. Это был мой первый день в Москве, 6 утра, мы ничего не ели и умирали с голоду. А окровавленное мертвое тело уж точно не улучшало ситуацию.
Мы доехали до нашего вокзала и позавтракали в кафе «Му-Му». Это было удивительно неплохо. Слава богу, в конце концов, мы что-то закинули в свои желудки. Затем мы направились на вокзал. Правда, я не помню названия, но оно было сложносоставное, если вам это как-то поможет определить наше местонахождение. Мы сели на втором этаже вокзала — до прибытия поезда оставалось пара часов. Мне нужно было в уборную, поэтому, пока Джордж следил за вещами, я пошел на цокольный этаж вокзала. Когда я спустился по лестнице, напротив меня появился мужчина. Я прошел за ним несколько шагов, когда он внезапно остановился. Мужчина резко упал на бок, стал дрожать и биться в конвульсиях. Я не понимал, что с ним случилось, но осознавал, что необходима медицинская помощь, но у меня даже не было номера российской «скорой». Я никогда не сталкивался с необходимостью заучивать номера служб спасения (и, к стыду, все еще не запомнил). Я пулей поднялся по лестнице к палатке «Мегафона», которую заметил до этого.
Там работала молодая женщина. Я пытался объяснить ей, что произошло, но моего русского хватило только на «человек упал». Она вроде поняла, что я пытался сказать, и предложила мне позвонить в полицию.
Ну уж нет! Не было ни единой причины, которая заставила бы меня снова связываться с российской полицией после истории, произошедшей на Новый Год в Санкт-Петербурге. Я сказал ей, что не говорю по-русски, поэтому не могу позвонить в полицию (получилось достаточно иронично, так как я произнес это именно на русском).
Она вышла из палатки, и мы побежали к тому человеку. Девушка вызвала «Скорую помощь». К этому времени к нам подошли еще пара русских, и теперь я знал, что обо всем этом позаботятся. Так как теперь за мужчиной могли присмотреть, больше не было причин оставаться там и тем более разговаривать с полицией, которая могла приехать в любую минуту. Я удрал оттуда обратно к Джорджу, который следил за сумками. Я рассказал ему о случившемся и втайне надеялся, что наш поезд прибудет раньше, чем полиция захочет задать мне вопросы о том, что случилось с мужчиной. В конце концов уехали мы без лишних неурядиц.
За эти пять часов в Москве мы попали в дикую драку, видели кровавое мертвое тело в метро и разобрались с парнем, упавшим в эпилептическом припадке. Думаю, можно сказать, что к моменту, когда нужно было уезжать из Москвы, я был несказанно счастлив убраться оттуда. То, насколько ситуации, в которые мы попали в Москве, были случайны и непривычны, к сожалению, лишь упрочило мое мнение о том, что этот город — дикий, опасный монстр, в который мне совсем не хотелось возвращаться. Но я рад, что последний месяц (декабрь 2018) я провел в Москве и увидел ее с другой стороны: красивые огромные здания, современная архитектура, западные развлечения и огромное количество городских украшений, что превращает ее в прекрасную зимнюю страну чудес. Я не скоро вернусь в Москву, но когда вернусь, то буду в большем предвкушении этой встречи, чем после первого знакомства в январе 2013-го.
