Дело в том, что каждая концертная площадка страны всегда должна была отчислять определенный авторский процент за исполненную на ней песню. Если большие концертные залы отдавали в ВААП (предшественник РАО) 7–8% от сбора, то с ресторанами поступили проще: две копейки с каждой песни. Сумма, конечно, смешная, но если учесть размеры страны и количество в ней ресторанов, то, как говорится, «пять старушек – рубль!»
Первый звоночек для «пахнущего фенхеля» прозвенел, когда на рубеже 70-80-х Юрий Антонов за все свои «Абрикосовые и Виноградные» вдруг получил… несколько миллионов рублей. И у СССР резко зачесались финансовые органы, мол, как такое возможно?
Воодушевленный своими доходами, Юрий Михайлович неоднократно пытался вступить в злосчастный Союз композиторов, но не тут-то было! Считать его своим композиторы не хотели уже из вредности, повторяя чью-то шутку: «У нас в Союзе двери очень узкие, а у Антонова за спиной такой мешок с деньгами, что пройти он просто не может!»
Тариф снизили, теперь за песню стали отчислять по одной копейке. Вот тут композиторы и взвыли! Тем более, что магнитофонная культура резко подняла популярность таких групп, как «Земляне», «Цветы», «Диалог», «Браво», «Машина Времени», и посетители ресторанов с гораздо большей охотой стали растрясать жиры под «Поворот» и «Каскадеров», нежели под официальные «Носики-курносики»! А уж фантастический взлет популярности виртуального проекта Чернавского-Матецкого «Банановые острова» вообще все поставил с ног на голову! Это ж надо – кто автор и первый исполнитель, неизвестно, а все рестораны пляшут под «Я робот» и «Мальчик Бананан»!
Ну и что делать?
Как что?! Запретить, конечно!
И в 1983 году принимается эпохальное постановление, запрещающее музыкальным ансамблям исполнять больше 20 % собственных и зарубежных композиций в программе. Не менее 80 % должны представлять песни советских композиторов. Роскошный пример лоббизма, правда?
Ух, и помучились тогда музыканты! «Машина Времени» для отмазки записала «Багги» Игоря Якушенко, «Автограф» смирился с песней «Два снега» Юрия Саульского, а «Карнавал» Саши Барыкина, преодолевая тошноту, исполнял «Солнечному миру – Да! Да! Да!» самой Александры Пахмутовой.
Именно в эти годы члены Союза композиторов взялись «крышевать» молодежные группы. Карманными ансамблями обзавелись Оскар Фельдман, Максим Дунаевский, Александр Морозов, Давид Тухманов… Да и все, кто успел! Как раз к этому времени относится полуискусственная популярность «Форума», «Электроклуба», «Фестиваля» и прочих бастардов, прижитых официальной культурой от почти подпольного и антисоветского, по сути своей, рока.
А настоящие молодежные группы – давить, конечно! Тогда бытовала шутка про отношения властей и молодежного рока: «А дустом пробовали?»
Впрочем, народ умудрялся все эти истории как-то обходить. Лучше всех справился «Автограф».
Леонид Гуткин:
– Ситковецкий решил вопрос гениально просто. В полном соответствии с тем постановлением наша программа состояла из четырех песен каких-то советских композиторов на первые 10 минут (80 %) и… одной полуторачасовой «Сюиты», включавшей себя все наши авторские произведения!
А в «Машине Времени» этим вопросом вообще не заморачивались, ибо Росконцерт на ребят, два года подряд делавших план всей огромной организации, просто молился! Макаревич отмахивался от назойливых мух одной фразой: «Простите, но чем я вам не советский композитор?», тем более, что членство в горкоме драматургов давало ему некоторые официальные права.
Но тогда наезд на молодежные ансамбли пошел с другой стороны: обязательные ежегодные тарификации и переаттестации.
Причем, как это у нас водится, аттестовать и тарифицировать должны были совершенно безграмотные, а иногда и неадекватные по возрасту люди!
Типичная история произошла при сдаче программы группой «Круиз».
Матвей Аничкин:
– Отыграли мы все просто блестяще. Ну – носа не подточить! И выступления членов комиссии были довольно благожелательными. Я уже руки потирал, как вдруг встает одна бабуля, «божий одуванчик», и говорит: «А вот у них дым на сцене, а если у зрителей астма?» И все! Программа не принята, через два месяца – новая переаттестация.
Через этот ад в те годы проходили все ВИА. Понятно, что с ними просто воевали не на жизнь, а на смерть, но иногда случались уж совсем анекдотичные случаи!
Максим Капитановский:
– Программу сдавали в баре, больше негде было. Все хорошо, выдержанно, патриотично… И вдруг встает какой-то хрен и говорит: «Знаете, вот мне не нравится, как играет на синтезаторе ваш клавишник! Как-то очень вяло и совершенно не согласованно со всей группой!» Мы переглядываемся и не понимаем, о чем он говорит, ведь в команде вообще нет клавишника, да и синтезатора нет! А он говорит: «Я вот про этого музыканта!», – и указывает пальцем на бармена, который тихо возится с кофе-машиной… Ну, мы заржали так, что стекла затряслись! Только программу не приняли, сказали, что мы слишком неуважительно относимся к старшему поколению…
