Ни слова о ключах – Готорн в жизни не признается в ошибке. Правда, он забыл, что однажды Мидоуз прочтет об этом в моей книге.
– Значит, когда ты зашел, он был уже мертв?
– Да.
– И никого не заметил?
– На террасе кровавый след от ботинка, если не поленишься взглянуть. Думаю, убийца спустился по пожарной лестнице, так что мог засветиться где-то на уличной камере, однако мы никого не видели – слишком поздно приехали.
– Ладно, проваливай. И Агату Кристи свою забери.
Это обо мне. Агата Кристи – мой кумир, но все равно обидно.
Готорн встал. Я последовал за ним, шлепая по полу в носках, и едва открыл рот, чтобы обратить его внимание на этот факт, как он снял с комода в стиле ар-деко пару черных кожаных туфель и протянул мне. И когда только успел их туда положить?
– Держи.
– Где ты их взял?
– Спер из шкафа наверху. – Готорн кивнул в сторону Дэмиэна Каупера. – Должны подойти.
Я колебался, и он добавил:
– Ему они больше не понадобятся.
Я послушно надел туфли. Дорогие, итальянские, пришлись как раз впору.
Мы вышли на Брик-лейн. Снаружи были припаркованы три полицейские машины, а рядом карета частной «Скорой помощи» – черный фургон, на котором Дэмиэна Каупера доставят в морг. Группа констеблей возводила экран, ведущий от входа к краю тротуара, чтобы никто не увидел вынос тела. На другой стороне дороги скопилась приличная толпа, движение заблокировали. Уже не в первый раз я задумался о телесериалах, в которых принимал участие: вот бы нам столько массовки и транспорта, не говоря уж о съемках в центре Лондона!
Неподалеку остановилось такси. Я подтолкнул Готорна локтем: из машины вышла Грейс Ловелл в том же наряде, что и на похоронах, с сумочкой через плечо, но теперь в компании Эшли в розовом платьице. Остановившись, Грейс растерянно огляделась по сторонам. Завидев нас, она поспешила навстречу.
– Что случилось? Почему здесь полиция?
– Боюсь, вам туда нельзя, – сказал Готорн. – У меня плохие новости.
– Дэмиэн?..
– Его убили.
Мог бы и поаккуратнее – все-таки трехлетний ребенок рядом! А если она услышала и поняла?
Судя по всему, Грейс пришла в голову та же мысль: она притянула к себе девочку, обняв за плечи.
– Как это?..
– Кто-то напал на него после похорон.
– Он… мертв?
– Боюсь, что да.
– Нет, не может быть… – Грейс перевела взгляд с Готорна на дверь и обратно. – Вы уходите?
– В квартире остался инспектор Мидоуз – он ведет расследование. Мой вам совет – не ходите туда, зрелище не из приятных. Вы были у отца?
– Да, ездила забирать Эшли.
– Тогда поезжайте обратно. Мидоуз сам вас найдет.
– А можно? Они не подумают, что?..
– Нет, не подумают – вы же были с нами в пабе.
– Я не это имела в виду… – Грейс решительно кивнула. – Вы правы, я не могу идти туда с Эшли.
– Где папа? – впервые подала голос девочка, явно напуганная суетой вокруг.
– Папы здесь нет, – ответила Грейс. – Мы едем обратно к дедушке.
– Вас проводить? Хотите, я поеду с вами? – предложил я.
– Нет, спасибо, я справлюсь.
Я никак не мог разобраться в Грейс Ловелл. У меня вообще не складывается с актерами: никогда не знаешь наверняка, искренен человек или просто… играет. Вот и сейчас: Грейс выглядела расстроенной, в ее глазах стояли слезы… И все же я подозревал, что это лишь актерство, что она еще на подъезде репетировала свою роль.
Грейс села в такси с ребенком, захлопнула дверь и что-то сказала водителю. Мгновение спустя машина отъехала.
– Убитая горем вдова, – пробормотал Готорн.
– Думаешь?
– Тони, я видел больше горя на турецкой свадьбе. Если хочешь знать мое мнение, она многое от нас скрывает.
Такси миновало светофор и растворилось вдали. Готорн усмехнулся.
– Даже не спросила, как он умер.
Это был полуособняк в стиле пятидесятых: первый этаж из красного кирпича, над ним оштукатуренный второй, островерхая крыша. Складывалось впечатление, будто здесь одновременно работали три разных архитектора, не представленные друг другу, однако вполне довольные результатом, поскольку они в точности воспроизвели его в соседнем полуособняке-близнеце с общей стеной и общим же дымовым стояком; между одним крыльцом и другим пролегла деревянная ограда. В каждом доме имелся эркер[22] с видом на двор, вымощенный плиткой и отделенный от Снейд-роуд низким забором. Я прикинул: где-то примерно четыре спальни. Постер в окне рекламировал благотворительный забег в пользу хосписа. В открытой двери гаража боролись за место ярко-зеленый «Воксхолл Астра», велосипед и мотоцикл.
У входа, перед дверью под старину, с толстыми панелями из матового стекла, лежал дешевый коврик с надписью: «Не бойся собаки – бойся хозяина!» Готорн нажал на звонок, и мы услышали мелодию из саундтрека «Звездных войн», хотя «Похоронный марш» Шопена был бы более уместен, ведь здесь жил Роберт Корнуоллис.
Нам открыла дверь энергичная, чересчур веселая женщина; можно было подумать, что она целую неделю ждала нашего визита. «Ну наконец-то! – словно говорил ее взгляд. – Где ж вы пропадали?»
