Микаэла Лэнгтри и Харрисон Кейн терпеть не могли друг друга в подростковые годы… но теперь, много лет спустя, когда уставшая от столичной суеты Микаэла вернулась в родной Вайоминг, обидные насмешки ее «лучшего врага» внезапно приняли совсем иной оборот.Харрисону по-прежнему нравится выводить ее из себя… однако им движет уже не мальчишеская неприязнь, а властная мужская страсть и желание завоевать любовь женщины – чего бы это ни стоило.В конце концов, от ненависти до любви – всего один шаг!
Посвящается тем мужчинам, которые пытаются понять.
И конечно же, моему замечательному редактору Лусии Макро.
О мужчинах Лэнгтри говорили, что они очаровательные дикари, о женщинах – что они столь же храбры, как их мужчины, а сердца их мягки и нежны, как летняя дымка над горным лугом. Говорили, что, если дикое сердце Лэнгтри попадает в плен, оно останется верным навсегда.
Незваная гостья допела старую колыбельную Лэнгтри – времени оставалось мало, нужно было торопиться. Как она ждала этой ночи, как готовилась к ней, а теперь, ведомая ненавистью, она будет действовать!
Преданная семейству Лэнгтри служанка, конечно же, должна была умереть, и теперь тело Марии Альварес лежало в машине. Два пса, охранявших дом, мирно спали – мясо, щедро и незаметно сдобренное снотворным, стало тем угощением, от которого они не смогли отказаться.
Резкое шипение прорезало ночной воздух, потревожив тишину детской, и гостья осознала, что именно она издала этот звук. Вокруг нее сгустились ненависть и темнота. Замужество не принесло счастья – не было ничего, кроме ссор и горечи. У Фейт и Джейкоба Лэнгтри есть все. И было всегда. И есть два очаровательных ребенка, которые спят сейчас в другой комнате. Рурк и Микаэла.
Кроха шести недель от роду, спящая в своей колыбели, тоже была очаровательная – уменьшенная копия Фейт Лэнгтри с ее изумительными голубыми глазами. Кроткой Фейт Лэнгтри не дано знать, как испепеляет ненависть, как сильно могут дрожать руки от желания убить. Губы женщины сжались, зубы заскрежетали. Ей хорошо было известно, как много мужчин желали обладать этой «артистической натурой с небесно-голубыми глазами».
Женщина слегка улыбнулась, жестко и холодно. Она владела тайной, ради сохранения которой Джейкоб Лэнгтри отдал бы жизнь, но она сделает лучше – заберет частичку сердца его жены, эту кроху.
Джейкоб Лэнгтри, крепкий и сильный человек, потомок южанина и дочери индейского вождя, был уроженцем Запада, способным на все, когда дело доходило до защиты его семьи. Но сегодня вечером, ужиная, танцуя и занимаясь любовью, они с женой оставили свой выводок на попечении няни – с ней справиться оказалось легко.
В детской женщина мурлыкала песенку, которую она не раз слышала в доме Лэнгтри. Ее в незапамятные времена сочинил Захария Зенос Лэнгтри, ветеран-южанин, служивший на западной границе.
Женщина была другом семьи Лэнгтри и знала все их семейные традиции, предания и легенды. О мужчинах Лэнгтри говорили, что они очаровательные дикари, о женщинах – что они столь же храбры, как их мужчины, а сердца их мягки и нежны, как летняя дымка над горным лугом. Говорили, что, когда дикое сердце Лэнгтри попадает в плен, оно останется верным навсегда…
Легендарные дневники Захарии дышали любовью к своей жене Клеопатре, которая была лишь наполовину белой: в ее жилах текла кровь североамериканских индейцев. Незапятнанное и благородное, пользующееся уважением в обществе имя Лэнгтри терзало ночную гостью, но голос, подпитывающий се ненависть, нашептывал: «Мужчины не способны любить, и мужчины не способны на благородство».
А Захария Лэнгтри был дезертиром. Он сбежал с войны – трус и дезертир.
Женщина едва не расхохоталась, придя в необычайное возбуждение от транквилизаторов и охватившей ее дикой радости: после сегодняшней ночи Лэнгтри больше не будут такими безупречными.
Лунный свет скользил через окно и отражался от металлического кружочка, лежащего на столе, который стоял возле кресла-качалки. Волна исступленного восторга накрыла женщину, когда она протянула руку к большой монете, прикрепленной к тяжелой цепочке. Она схватила монету – металл обжигал ее дрожащую руку – и замерла, прислушиваясь к шепоту осеннего ветра и легкому стуку, с которым падающие листья ударялись об оконное стекло детской.
Безупречные Лэнгтри должны быть разделены.
Женщина бережно взяла ребенка и поспешно скрылась в ночи Вайоминга.
«Я совершила ошибки, а теперь я за них расплачиваюсь». Микаэла Лэнгтри, потомок легендарного уроженца горного Запада Захарии Лэнгтри, бродила по своей нью-йоркской квартире. Некого было винить за собственный выбор – не тот мужчина, не те ценности. Ее поступки были продиктованы скорее соображениями карьеры, чем полнотой жизни.
