В Хэмпшире надо было выяснить два любопытных момента, и только один из них мог куда-то привести. Первый момент — это то, что Джину Диккенс в Хэмпшире не отыскали, хотя пробовали разные вариации ее имени: Реджина, Джин, Вирджиния и так далее. Второй момент — более интересный с точки зрения следствия — имел отношение к Роберту Хастингсу. Прежде чем заступить на отцовскую должность агистера, Хастингс учился на кузнеца. Это обстоятельство можно было бы отбросить как не имеющее отношения к расследуемому делу, если бы не заключение криминалистов об орудии убийства: орудие изготовлено вручную, и кровь на нем принадлежит Джемайме Хастингс. Орудие убийства обнаружили у Юкио Мацумото, свидетель показал, что видел восточного человека возле кладбища Абни-Парк, на него же указал и фоторобот. Кровь на одежде и ботинках скрипача свидетельствовала о нем как о преступнике. Учитывая всю совокупность фактов, нельзя было не согласиться с выводами Изабеллы Ардери, что полиция нашла преступника.
Но Линли не хотел упустить ни одной детали. Поэтому он и вернулся к камню, найденному в кармане Джемаймы Хастингс. Дело было не в том, что он посчитал его ценным и ставшим вероятной причиной для убийства. Линли смотрел на камень как на деталь, в которой необходимо разобраться.
Он в очередной раз изучал снимок с запечатленным на нем камнем, когда раздался звонок от Барбары Хейверс. Она дала слово вернуться в Лондон, но прежде хотела узнать, выяснил ли Линли что-нибудь о старшем суперинтенданте Закари Уайтинге. Или о Ринго Хите, потому что между этими двумя могла существовать связь, которая требовала рассмотрения.
Линли сказал, что узнал не много. Карьера Уайтинга складывалась по обычному образцу: он несколько недель учился в Центре полиции «Сентрекс», получил дополнительный инструктаж в нескольких учебных центрах, прослушал множество курсов в полицейском колледже в Брамсхилле. За его плечами двадцать три года службы, и все они в Хэмпшире. Если он и замешан в чем-то незаконном, то Линли этого не узнал. «Временами он бывает грубоват» — вот самое нелицеприятное высказывание об Уайтинге, которое позволил себе кто-то из опрашиваемых, хотя слова «иногда он проявляет излишний энтузиазм в работе» тоже можно интерпретировать по-разному.
Что до Ринго Хита, то ничего примечательного о нем не узнали. Тем более об отношениях между ним и старшим суперинтендантом Уайтингом. А что до взаимоотношений Уайтинга и Гордона Джосси, то это обстоятельство могло быть связано только с прошлым Джосси и уж точно не с окружением Уайтинга.
— Это и все, что нарыли? — разочарованно протянула Хейверс. — Выходит, ее приказ вернуться домой имеет смысл.
— Так значит, вы возвращаетесь? — спросил Линли.
— С Уинстоном за рулем? А как вы думаете?
Это означало, что Нката, который в отличие от Хейверс к приказам относился серьезно, был готов вернуться в Лондон. Если бы Барбаре дали волю, она не успокоилась бы, пока не выяснила подноготную всех людей в Хэмпшире, кто хотя бы отдаленно мог быть связан с гибелью Джемаймы Хастингс.
Линли закончил свой разговор, когда Изабелла Ардери вернулась со встречи с Хильером и Стивенсоном Диконом. Изабелла выглядела не более взволнованной, чем обычно, поэтому Линли заключил, что совещание прошло без особых осложнений. Потом Джону Стюарту позвонили из криминалистической лаборатории. Была поставлена точка в том вопросе, который интересовал Ардери. Криминалисты сделали анализ двух волосков, найденных на теле Джемаймы Хастингс.
— Ну слава богу! — воскликнула Ардери. — Что мы имеем?
— Волосы восточного человека.
— Аллилуйя!
Пришло время собираться домой. Линли видел, что Ардери готова уйти, но в этот момент в комнату вошла Доротея Харриман, и ее слова взорвали мирную обстановку.
Харриман сообщила, что в приемную пришла некая Белла Макхаггис и она хочет говорить с Барбарой Хейверс.
— Ей объяснили, что сержант сейчас в Хэмпшире, а она спросила, кто вместо нее отвечает за расследование убийства. Макхаггис сказала, что у нее есть вещественное доказательство и она не намерена отдавать его кому попало.
Белла больше не подозревала Паоло ди Фацио. Перестала подозревать в тот момент, когда заметила ошибку в своих рассуждениях. Она не пожалела о том, что натравила на него копов, не зря же она смотрела по телевизору полицейские драмы. Белла понимала: чтобы найти преступника, надо по ходу дела отбрасывать фигуры, не имеющие отношения к рассматриваемому делу, а в этом случае нравится это кому-либо или нет, но Паоло был под подозрением. И она тоже, подумала Белла. Во всяком случае, рассудила она, Паоло совладает с обидой, которую, скорее всего, чувствует из-за ее подозрений, а если не сможет с ней справиться, то пусть подыщет себе другое жилье, но в любом случае Белла не станет об этом волноваться, потому что сумку Джемаймы необходимо отдать офицерам, расследующим преступление.
