Маркус и Эшли: Итак, Майлз, можете ли вы сказать, что что-то в вашей работе подавляет или разочаровывает вас?
Майлз: Помимо длинных смен?
Мы: Да, что-то в самой вашей деятельности.
Майлз: Ну, честно говоря, мне не нравится наблюдать пациентов после операции.
Мы: То есть?
Майлз: Да, мне правда не нравится встречаться с пациентами после операции, узнавать, как они себя чувствуют, наблюдать за их выздоровлением, советовать им, что они должны делать дома, чтобы облегчить симптомы, а потом встречаться снова через какое-то время и отслеживать прогресс. Мне все это вообще не нравится.
Мы (
Майлз: Нет, для меня – нет.
Мы: Что именно вам в этом не нравится?
Майлз: Давление.
Мы: Давление?
Майлз: Да, давление из-за того, что они все должны выздороветь. А если нет? Человеческий организм сложен и уникален, так что здесь существует множество факторов плюс образ жизни пациента, его среда, психология, просто удача, поэтому никто не знает, действительно ли они выздоровеют. Для меня это слишком большое давление.
Мы: О!
Получилось вот что: весьма успешный, действительно довольный своей работой врач рассказывает нам, что больше всего на работе его удручает наблюдение за выздоровлением пациентов. Поскольку это противоречило всему, что мы читали об ощущении удовлетворения у врачей, – а именно что они, как и представители других профессий, должны «начинать с вопроса "почему"» и получать максимум удовольствия на работе от наблюдения за тем, как их цель воплощается в жизнь, – мы продолжали допытываться.
