- Эмм, - мнется Гарри. - Не хочешь встать?
Луи громко выдыхает и зажмуривается.
- Да, да, конечно, - тихо говорит Луи все еще с закрытыми глазами. - Да, конечно.
Луи уже и не надеялся снова увидеть Гарри - он не верит в хэппи-энды, в "жили они долго и счастливо" и всякую диснеевскую фигню. Но сейчас он же может передумать, да? Ведь вот он - Гарри, стоит перед ним - живой, с растрепанными волосами и смущенной улыбкой, стоит прямо перед Луи в чертовом фартуке с цветочками, в подвернутых джинсах и босиком. Боже, Луи кажется, что он мог бы молиться на Стайлса: на то, как он слегка закусывает губу, а после на этом месте остается слегка красноватый след; на то, как Гарри поджимает пальцы ног; на маленькую и незаметную татуировку на внутренней стороне стопы; на небольшие пятнышки грязи на джинсах.
Луи официально превратился в пятнадцатилетнюю девочку, которая влюбилась в какого-нибудь популярного старшеклассника/певца/актера/учителя/брата подруги. Но Луи не виноват - Стайлс слишком соблазнителен и очарователен, чтобы в него не влюбиться.
Но Луи страшно. Он дрожит, как чертов осиновый/кленовый/дубовый лист. Все как-то сюрреалистично, до безумия непонятно, но Луи не Алиса в Стране Чудес, а Гарри не Безумный Шляпник (хотя, кто знает).
- Привет, - выдыхает Луи и поднимается так резко, что перед его глазами начинают плясать ярко-желтые огоньки.
- Привет, - улыбается Гарри, демонстрируя свои очаровательно-умилительные ямочки и добивая Луи, потому что тот, не думая совсем, быстро выпаливает:
- Яскучал.
Официальное заявление - Луи неудачник и не умеет держать язык за зубами.
- Я тоже, Лу, - сглатывает Гарри и тихо добавляет, - оказалось, что не думать о тебе - это как бороться с земным притяжением, раскрасить черный в черный, вырастить пальму на Северном полюсе.
Луи кажется, что несмотря на похмелье, на его твердую убежденность, что его будущее будет связано с котами и вязанием, на то, что его облизала собака и ее слюна до сих пор на его лице, на то, что он совсем не помнит прошлого вечера, он самый счастливый.
Ведь Гарри тоже скучал.
Ведь Гарри назвал его "Лу".
Ведь Гарри прямо сейчас его целует.
У Луи подкашиваются ноги, но Гарри подхватывает его и прижимает к стене. Где-то раздаются сигналы машин, крики людей, в гостиной громко тикают часы, повсюду разносятся нежные ароматы корицы и кофе.
Легкие и аккуратные движения. Воздушные касания. Руки Гарри одновременно нежные и шершавые.
Луи сдерживает готовый сорваться в любую секунду стон с его губ. Его глаза закрыты, голова кружится, только руки Гарри везде, только его губы, только его горячее дыхание - только это существует сейчас для Луи.
Но Луи неудачник и парень, у которого не было секса так долго, что за это время можно долететь до Плутона, поэтому у Луи... небольшая проблемка. Хотя нет, большая, даже очень.
Луи разрывает поцелуй и думает о грязных котах, о которых поет Найл, о Лиаме, который вечерами шастает по Нью-Йорку и выискивает чудо-жучков, о пошлых сообщениях, которые Зейн посылает Лиаму, об Эде, потому что он рыжий (и не то, чтобы Луи терпеть не мог рыжих, нет, ему нравятся рыжие, просто Эд рыжий и... ну, он такой рыжий, что... Луи не знает, но он смешной рыжий, да).
Официальное признание - поцелуи Гарри Стайлса вызывают у Луи Томлинсона признаки сумасшествия.
- Ты записал для меня плэйлист, - говорит Луи.
Его неболь... большая (запомните: БОЛЬШАЯ) проблемка прошла (иногда Луи не совсем чтобы и неудачник) и теперь он более-менее может думать адекватно, хотя о какой адекватности может идти речь, когда рядом Гарри.
- Да, Лу. Я хотел бы объясниться... я тогда ушел, и это было глупо. Черт, я чувствовал себя так дерьмово. Я идиот. Просто тот диск, он был для...
- Молчи, - выдыхает Луи, закрывая Гарри рот рукой. - Я не хочу знать. Давай забудем.
Луи долго думал об этом - о том, что Гарри записал для кого-то диск (идеальные песни о любви, о полетах в небесах и совместных посиделках в кафешках) и он решил, что не хочет знать, для кого это все было. Пусть Луи и похож на ходячую комедию, которая бесконечно выдает шутки и саркастичные замечания, но он не идиот и иногда он может быть серьезным (это ему не нравится, но 22 года, это же типа - взрослость и всякое такое, да?), поэтому Луи кажется, что это взрослый поступок - не копаться в прошлом, а жить настоящим, ну и будущим (только без кошек и ниток для вязания!).
- Забудем?
- Да.
- Навсегда-навсегда?
- Да?
- Но почему?
- Мне слишком нравится настоящее, чтобы портить его прошлым.
Заметка: Луи Томлинсон когда-нибудь напишет книгу "Афоризмы непревзойденного Луи Томлинсона-Стайлса".
- Черт, как я красиво-то сказал, - смеется Луи и обнимает Гарри.
И сейчас, ощущая мятный запах Гарри, его сильные руки на своей талии, легкий щекот кудряшек по щекам и какое-то невероятное чувство полета, Луи понимает, что этот момент - именно тот момент, который он будет вспоминать до старости - "Именно тогда, внучата, я понял, что люблю вашего вредного деда. Тогда... ох, боги, как он был тогда сексуален, хотя это не значит, что сейчас он не сексуален".
Плэйлист Гарри
