— То за царя воевали, теперь за этих толстопузых умирать должны!
3 апреля Драгайцев, ставший заместителем начальника учебной команды, сказал мне, чтобы я вместе с моими сослуживцами Пановым, Дмитриевым, Ивановым, Аксеновым и еще несколькими солдатами и унтер-офицером во второй половине дня явился к Михайловскому юнкерскому училищу на Выборгской стороне. На мой вопрос о цели этого сбора, Драгайцев ответил:
— Узнаете на месте…
Точно в назначенное время прибыли мы к училищу. Там уже толпились представители от других воинских частей. Когда все собрались, нас повели к Финляндскому вокзалу.
Площадь перед ним и все прилегающие улицы были запружены народом. На перроне выстроились рабочие, солдаты, матросы. Тут же расположился оркестр. Только теперь мы узнали, что сегодня в Петроград из заграницы приезжает Владимир Ильич Ленин. Нам поручалось обеспечить порядок на привокзальной площади.
Вытянувшись в цепочку и взявшись за руки, мы сдерживали напор людей. Раздалась «Марсельеза». Толпа заволновалась и, разорвав наш заслон, хлынула ближе к зданию. Из уст в уста передавалось: «Прибыл Ленин». Я смотрел во все глаза. Вождь революции представлялся мне гигантом, возвышающимся над толпой, поэтому я не заметил, как Владимир Ильич в окружении соратников и друзей прошел мимо. Увидел Ильича лишь тогда, когда он уже стоял на броневике.
Прожекторы хорошо освещали Ленина. Он оказался небольшого роста, коренастый, в темном демисезонном пальто, из-под которого виднелись такой же темный костюм, белый воротник рубашки, галстук. Усы и небольшая бородка Ильича издали выглядели темными.
Ленин поднял руку, и многотысячная толпа затаила дыхание.
Владимир Ильич рассказал о характере и значении Февральской революции, о Временном правительстве и его политике, ничего не имеющей общего с пролетарской революцией. Говорил и о советских органах власти. Свою яркую вдохновенную речь он закончил историческими словами:
— Да здравствует социалистическая революция!
Из этой речи, хотя и не все мне издали было слышно, я понял, что революция на этом не кончилась, что она будет продолжаться дальше.
Трудно описать впечатление, произведенное речью вождя. Домой мы возвращались словно на крыльях. Хотелось скорее поделиться услышанным и увиденным с товарищами.
В эту ночь никто не смыкал глаз до утра. Всем, кто был на Финляндском вокзале и слушал Ленина, задавали самые разнообразные вопросы:
— Что насчет земли говорил Ленин?
— А как с помещиками обойдутся?
— Слышь, а про войну чего гутарил?..
Меня тоже спрашивали. Не мастак я говорить. Отвечал как мог. Главное ведь было не в том, как скажешь, а в сути. А суть такова: кончать грабительскую войну, заводы и фабрики — рабочим, землю — крестьянам. Но для этого надо отобрать власть у буржуазного Временного правительства. Без этого не будет ни земли, ни мира.
Многое, очень многое стало нам ясным в ту апрельскую ночь. Появилась и надежда на светлое будущее, и уверенность в своих силах.
В начале мая меня произвели в унтер-офицеры и направили взводным в 3-й маршевый запасной кавэскадрон, расположенный в Красном Селе. Там я более обстоятельно ознакомился с опубликованными в «Правде» тезисами доклада В. И. Ленина «О задачах пролетариата в данной революции». Партия брала курс на перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую.
В июле наш эскадрон был погружен в вагоны и направлен в Прибалтику. На станции Пярну мы перегрузились на узкоколейку и прибыли в одно из имений на берегу Рижского залива, где в то время дислоцировался 2-й Конноприбалтийский полк. Я получил назначение в 1-й эскадрон.
Здесь меня вскоре избрали в полковой комитет. Это давало мне возможность бывать во всех эскадронах полка. Вместе с Аксеновым, Ивановым и Дмитриевым мы рассказывали солдатам о большевиках, о жизни и деятельности Владимира Ильича, о его Апрельских тезисах. Солдаты проявляли большой интерес к этим беседам, горячо поддерживали большевистскую программу.
На Балтийском побережье мы стояли заставами. Расстояние между ними было до 10 километров. На островах находились немцы. Иногда нам приходилось вступать в бой с разведывательными группами противника, высаживавшимися на континент.
А однажды вблизи берега появилась подводная лодка. От нее отделилась шлюпка с солдатами. Как только десант высадился, мы атаковали его в конном строю. Десантники не оказали сопротивления. Как выяснилось, это были наши союзники англичане…
Через некоторое время нас вывели в резерв.
Об Октябрьской социалистической революции нам стало известно 27 октября. Полк в это время находился около города Лимбажи. Наш эскадрон размещался примерно в двадцати километрах северо-западнее Лимбажи, в Салацгрива. Я тотчас же сорвал с себя погоны и явился к командиру эскадрона корнету Гехелю. Гехель, сын служащего, и раньше выражал недовольство Временным правительством. Часто жалуясь на неудачи по службе, он говорил и о непопулярности войны в целом. Мое предложение снять погоны он принял с готовностью. Вместе с ним мы поехали по взводам.
