Я протер глаза, зажмурился, закрыл и вновь открыл их, но король на доске так и не появился. Ход был мой, и пауза затягивалась.
– Ну же, мочи его, – услышал я нетерпеливый шепот ничего не подозревающего друга.
– Да, да, да, – вновь загалдели слухастые старики. И тут я спросил у Василия Петровича: – А где ваш король?
– Чего? – переспросил тот в недоумении. – Ах, король! Где мой король? Ну, молодежь пошла, невнимательная, ничего не помнит! – обратился он к окружающим и укоризненно обернулся ко мне, разъясняя: – Так ты ж его пять ходов назад у меня срубил! Не помнишь?
Едем мы на велосипедах, смотрим, впереди шлагбаум!
Мишка мне и говорит: – Давай головы к рулю пригнем и под ним проскочим.
– Совсем что ли!? – покрутил я пальцем у виска, – У нас велосипеды под ним не пройдут!
– Нет, пройдут! – говорит Мишка, – Точно пройдут, я уже пробовал!
– Не пройдут! – говорю.
– Пройдут! Как миленькие пройдут! Спорим!?
– Спорим!
Ну тут, разогнались мы хорошенько, головы пригнули. Смотрю, – Мишка меня чуть обогнал, «Вжик» и впрямь под шлагбаумом проехал.
Но он дурак! Напрасно со мной спорил! Проиграл таки! Потому что я не проехал!
Доктор явно был бандит!
Он все время шушукался с нашей медсестрой Мариной и подозрительно косил глазами. Да и вообще он был противный и облезлый, как и полагается быть нехорошему человеку. Руки у него торчали как у пугала в разные стороны, и он ими постоянно кого-нибудь мучил.
Мальчику из соседней палаты он так надавил на живот, что у того вылез язык до подбородка, а глаза и по сей день выпучиваются.
У меня пресс, мне не страшно – хоть кулаком бей, а вот Толик – рыхлый как тесто карапуз при одном взгляде на него трясется. Правда злые языки говорят, что это у него после удара по голове палкой, но я не верю, потому что раз эта палка при ударе сломалась, значит, она была непрочная и вреда нанести не могла!
Ну да это неинтересно. Самое интересное, что сегодня этот доктор-бандит явно чего-то замышляет, даже рожу побрил!
Ничего, я его без присмотра не оставлю, главное ночью с него глаз не спускать!
Весь день мы с Алешкой (он тоже в больнице лежит), за ним следили, разговоры подслушивали, да ничего из них не поняли.
Зато после отбоя, ровно в полночь – Бум, бум, бум! – мы босиком в трусах, прямо с кроватей переползли на гладкий линолеум пола и заскользили по нему на четвереньках в коридор.
В полутьме тускло мерцала лампа на далеком столе дежурной медсестры, и мы босиком, небольшими перебежками направились к нему.
Тихо, очень тихо мы вползли в освещенный лампой круг и затаились.
Приятное волнение от опасности холодило кровь, и зябко передернув лопатками, я осторожно выглянул из-за угла.
– Так я и знал – медсестры за столом не было и я, приподнявшись на цыпочках, вытягивая от любопытства шею, подкрался к приоткрытой двери.
Черной дырой зияла щель в медсестринскую и оттуда, чуть поскрипывая, ко мне тянулась мертвая тишина!
Схватившись за ручку, я медленно начал открывать эту дверь, когда кто-то положил свою ледяную руку на мое голое плече!
Взвизгнув, я подпрыгнул на два метра и, врезавшись лбом в притолоку, осыпался на пол.
Пока я пытался убежать по воздуху, внизу гнусно хихикал мой напарник, он, видите ли, пошутил – Придурок!
Мы долго бы с ним шипели друг на друга и переругивались, но тут в комнате застонали пружины, заскрипела кровать, и кто-то стал ожесточенно чесаться.
Нас словно ветром сдуло под стол, и мы тревожно затаились.
А из комнаты послышались невидимые шаги!
Кто-то большой и бестелесный щелкнул выключателем, и нашему взору предстали тощие волосатые ноги в тапках. Эти ноги нервно заходили вдоль стола, а голос сверху хрипло сказал: – Наверное, показалось!
Затем ноги повернулись к нам пятками и сверху капризно зашептали: – Все же нам надо быть поосторожнее Марина! Я тебя предупреждал.
– Да брось ты! Никто в такое время по коридорам не шляется, разве только мальчишка какой в туалет соберется! – стал успокаивать его женский голос.
– Ты плохо его знаешь, я с ним раньше работал, если Федор хоть что-нибудь заподозрит, он нас убьет! Ему для этого никаких улик не понадобится.
– Не бойся, уверяю тебя, никто ничего никогда не узнает, а даже если и узнает, то кто в это поверит.
Они это говорили, а мы тряслись от ужаса под столом.
Я сразу узнал голос бандитского доктора и понял, что мы находились на краю гибели.
Мы слушали их зловещие тюремные разговоры, а стол так, и подпрыгивал от нашей неустрашимой храбрости.
– Ты слышал? – посеревшими губами спросил меня спустя вечность Алешка, – Пора смываться из этой больницы!
– Нет, – сказал я, храбро выглядывая из под стола, – нас двое и мы сильнее его! Сейчас как скрутим! Главное его чем-нибудь тяжелым угостить! Неожиданно! – Кирпичом к примеру.
Ладно, пойду, поищу!
Я уже выполз из-под стола и на четвереньках запутешествовал к санитарной комнате, где имелись в наличии швабры ведра и прочие полезные для атаки предметы, когда меня кто-то ухватил за трусы.
