– Конечно. – Ной отстраняется, и я не успеваю сказать ему то, что хочу. Но это ничего не меняет, потому что он не может преодолеть себя и решить свои проблемы. Даже ради нас.
Машина моргает фарами, и я поднимаю руку, чтобы показать, что вижу ее, а потом поворачиваюсь к Ною:
– Ты можешь поехать со мной. –
Ной показывает мне на велосипед и лишь поджимает губы.
Я не хочу вот так расставаться с ним, не хочу, чтобы все закончилось. Я проглатываю слова, которые хотела сказать, и произношу вместо этого:
– Тогда… береги себя. Если не для себя, то… Ах, забудь, – я отворачиваюсь.
– Тогда что? Для кого?
Он серьезно спрашивает меня об этом? Как он может не видеть, что я его люблю! Отец любит его, Айви и Ашер любят. И это не изменится.
– Ты прав. Ты можешь сделать это только для себя. Я лишь хочу, чтобы ты хоть раз увидел себя моими глазами.
Я должна уйти. Знаю, будет лучше сделать это сразу. Ной молча стоит, а мне хочется одновременно бить его, утешать, кричать и целовать. Но я не могу. Я быстро приближаюсь и обнимаю, застав врасплох. Ной не отстраняется, и я прижимаюсь к нему, ощущая его мокрое лицо своей щекой. Я не уверена, что оно мокрое только из-за дождя. Ной цепляется руками за мою рубашку, словно в отчаянии пытаясь удержать меня. Когда мы отстраняемся друг от друга, я не понимаю, кто первый решил сделать это. Мне показалось, что отняли часть меня.
– Всего хорошего, – шепчет Ной. Его голос совершенно не похож на тот, который вызывает у меня мурашки. В этом голосе больше нет теплоты, осталась только безнадежность.
Я сажусь к Айви в машину и прилагаю все силы, чтобы не разрыдаться. Моя футболка мокрая, меня трясет от холода.
– Ной с нами не едет? – тихо спрашивает Айви.
– У него велосипед. Пожалуйста, не говори ничего, хорошо? – Мои зубы стучат от холода, но я не поэтому прижимаю руку ко рту. Я делаю это, так как вижу в боковом зеркале Ноя, который стоит, сгорбившись над своим велосипедом, скрестив руки на руле и прислонившись к нему лбом. Он выглядит таким… потерянным. Почему меня это волнует? Мне должно быть все равно. Только мне не все равно.
Айви смотрит на меня, еле слышно вздыхает и заводит мотор.
– Посмотри назад, мне кажется, там на заднем сиденье лежит одеяло. Почему вы не укрылись где-нибудь? Вы могли подождать в боксерском клубе. – Она пытается говорить спокойно, но в ее голосе слышится напряжение. Я благодарна ей за заботу, но не могу ответить из-за дрожи. Одеяло немного пахнет плесенью, но оно теплое, хоть и колючее.
– Райс с первого этажа. Он был мне кое-чем обязан.
– Н-надеюсь, что он не разозлится, если я намочу ему сиденье.
– К тому времени, когда он поедет куда-нибудь, сиденье точно высохнет. – Айви включает печку и смотрит на улицу. Машина замедляется, словно подруге нужно сосредоточиться на своих мыслях. – Мне очень жаль, что вы поссорились. Я могла бы Ноя… ар-р-р… – она издает отчаянное рычание. – Может, ты хочешь… хочу спросить, насколько ты готова сейчас куда-нибудь махнуть? У тебя есть что-то в общежитии, что тебе срочно нужно взять?
– Э… да, – протягиваю я, – моя одежда, Эррол, Гровер.
Так, стоп, не думать о Гровере. У меня ничего нет с собой, кроме ключа и телефона, да и моя спонтанность сейчас в полном минусе.
– Я подумала сейчас, а не поехать ли нам на остров?
– Сейчас?
– А почему бы и нет? – Айви бросает на меня взгляд, прежде чем резко тормозит, потому что ее подрезает машина с второстепенной дороги. – Идиот!
Чтобы удержаться, я хватаюсь за дверную ручку. Почему нет? Потому что… Мне приходит в голову миллион причин, и почти все они связаны с Ноем, но я не могу сказать это вслух.
– Если мы поедем, ты опять пропустишь много материала в университете.
– Я знаю. Да и ладно, как-нибудь наверстаю. Мы могли бы остаться на острове на несколько дней, например до выходных, если хочешь.
– Не уверена. Твоему отцу нужен отдых, и он определенно не захочет, чтобы вокруг были чужие люди. Кроме того… посмотри, как я выгляжу. Он еще подумает, что ты подобрала бродячую кошку.
