Это всегда была любовь полностью

Я смотрю на сообщение. И что Ной хотел этим сказать? Делаю глубокий вдох и поднимаю руку к звонку, чтобы спросить его об этом. Когда я почти нажимаю на кнопку, замечаю, что Ной изменил свое изображение в профиле WhatsApp. Теперь это не та фотография с Эбони. Он установил снимок, который сделал пару часов назад в боксерском клубе. На этом снимке мы с ним вдвоем. Ной поставил нашу общую фотографию на свой профиль. На изображении он целует меня, и мы выглядим счастливыми, но…

Опять эта публичность.

Меня бросает в пот, и начинают дрожать руки. Каждый из списка его контактов может видеть фотографию, и я не знаю, смогу ли справиться с этим. Он до сих пор не знает моей настоящей фамилии, и ее утаивание все больше превращается в ложь. Кто-то может узнать меня, даже несмотря на короткую стрижку и боксерские перчатки. У меня в горле образуется комок, когда внезапно раздается звонок от Ноя. Мой палец какое-то время неуверенно парит над кнопками. Собрав все свое мужество, я нажимаю кнопку ответа.

– Привет.

– Привет. – Его голос звучит сдавленно, и такое ощущение, что немного раздраженно. – Я не хотел тебе звонить, пока ты не вернешься из Нью-Йорка, но не могу не позвонить. – Он тяжело смеется. – Ах, прости, я не хотел мешать. Прости. Тебе лучше пойти спать, а то уже поздно.

– Ладно. – Я чувствую, как у меня начинает саднить в горле от всех слов, которые пытаюсь сдержать. Стены в общежитии очень тонкие, и я слышу голос Ноя и то, как он беспокойно ходит по комнате.

– Я хотел, чтобы ты знала… мне будет очень хреново следующие два дня без тебя. Я полный идиот, что не сказал тебе об этом лично.

От звуков его быстрого дыхания у меня бегут мурашки.

– Я рада, что ты сказал мне это сейчас. Мне очень хочется остаться здесь.

– Неужели?

– Конечно. Ты ожидал чего-то другого?

– Возможно. – Ной на секунду задумывается. – Обри, насколько громко звучат твои «А что, если?». Так же громко, как отбойный молоток или тише?

Мои сомнения насчет того, спать мне с ним или нет? Он тоже постоянно думает об этом?

– Скорее, они стали тише, – осторожно отвечаю я.

Ной откашливается.

– А если по шкале от одного до десяти…?

К черту осторожность!

– Один. – Я выпаливаю это так быстро, что Ной на мгновение теряет дар речи.

– Ладно, – вздыхает он, – еще раз, так сказать, для протокола. Я не могу больше думать ни о чем другом. Меня постоянно преследуют галлюцинации и в голове словно включается сирена каждый раз, когда вижу тебя. Когда же я один, навязчивые мысли раздаются в голове, как тиканье часов.

Я очень хочу оказаться по ту сторону двери и услышать, что он скажет дальше.

– Может, это карманные часы? Они уже старенькие и потрепанные, и про них все забыли. И тикать больше нечему, Ной.

– Ты серьезно?

– Да, – улыбаюсь я.

– Хорошо, – он делает глубокий вздох. – Прости, что зациклился на этом. Я могу подождать. Ждать для меня – это не проблема, если я буду знать, что ты вернешься. Сейчас тебе пора спать, понимаю. Могу спуститься к тебе на минутку?

Мои ватные ноги уже не держат меня. Как это будет выглядеть, если он сейчас откроет дверь?

– В этом нет необходимости.

– Обри, я хочу увидеть тебя еще раз. Дай мне пять минут, чтобы я попрощался с тобой, как надо. Не так, как перед клубом. – Ной делает паузу, будто ему нужно время, чтобы сосредоточиться и найти нужные слова. – Я хочу попрощаться с тобой так, чтобы ты не смогла забыть меня в Нью-Йорке. Дай мне две минуты.

Словно я могу забыть о нем. Смешно.

Я слышу, как Ной гремит, когда достает ботинки, а потом, ругаясь, откидывает их в сторону. Мгновение спустя он распахивает дверь и пораженно останавливается, увидев меня. Босой, в боксерских шортах и помятой рубашке, с растрепанными волосами и телефоном у уха, он выглядит сногсшибательно.

Губы Ноя беззвучно произносят слова:

– Какого черта?!

Он выглядит потрясающе, и мне сейчас все равно, что я смотрю на него, как полная идиотка, а ноги дрожат так, словно они действительно из пудинга, как и говорила Фрида.

– Ты здесь? – Ной проводит рукой по лицу, как будто ему нужно время, чтобы собраться с мыслями и убедиться, что он нормально выглядит. – И как долго ты здесь стоишь?

– С момента твоего последнего сообщения. – Я выключаю телефон и убираю его в задний карман. – Самое позднее в четыре утра я должна уехать. Так что… у тебя есть больше времени, чем две минуты, – быстро выпаливаю я, – даже около пяти, четыре с половиной часа. – Я делаю паузу, и, когда продолжаю, голос звучит растерянно. – Если хочешь, конечно. – Я вопросительно поднимаю плечи.

– Если я хочу. – Ной говорит это совершенно бесцветным голосом. Я вижу, как он борется с собой, прежде чем пропустить меня в комнату. – Заходи.

Внутри меня все на мгновение сжимается, когда я прохожу мимо него. Зайдя, я останавливаюсь посреди комнаты спиной к Ною. На его столе горит лампа, а кровать стоит незаправленной. Ноутбук лежит на скомканном покрывале. Ной запирает дверь, а затем делает шаг ко мне.

– А может, четыре с половиной часа – это слишком мало.