Лицо Ашера искажается в горьком выражении, а его слова заставляют меня насторожиться. Четыре года назад я должна была уехать. Четыре года назад моя жизнь в течение одного дня перевернулась на сто восемьдесят градусов. Но Ашер имеет в виду не это. Такое чувство, что речь о гораздо большем. Как будто тогда, четыре года назад, произошло что-то совершенно другое. Что-то, что, возможно, не имеет ко мне никакого отношения.
– Что было нелегко четыре года назад? – слова вырываются прежде, чем я успеваю их сдержать. То, что произносить их было ошибкой, я понимаю в следующую секунду, когда Ашер отталкивает Ноя и просто уходит. Плечи его отца опускаются, словно из его тела выпустили весь воздух. Слишком много пробелов, слишком много белых пятен, слишком много кусочков пазла, которые никак не получается собрать в единую картину независимо от того, сколько раз я меняю их местами. Имеет ли Ашер в виду смерть моей мамы? Но почему это так разозлило его именно сейчас? Это был несчастный случай. Почему он вообще сердится, если его отец болен? У меня нет ни малейшего понятия обо всем этом, но я больше не хочу довольствоваться тем, что являюсь просто зрителем. Мне нужны ответы! И Ричард, похоже, не в состоянии дать мне их. В этой ситуации я не могу так на него давить, но не считаю, что Ной и Ашер заслуживают пощады.
– Хочешь, я пойду за ним? – спрашиваю я и киваю в ту сторону, где испарился Ашер.
Ричард вздыхает и покачивает головой, словно в замедленной съемке:
– Оставь его. Это моя вина, что он не справляется с этим. Я не должен был так сваливать на вас эту новость.
Я вижу ситуацию не так, но оставляю свои мысли при себе.
– Ашер – просто идиот. – Лицо Ноя проясняется, как будто это было лучшим объяснением всех проблем в его жизни и как будто он осознал это для себя именно в этот момент. Затем Ной неуверенно поднимает взгляд на отца. – Прости, что я вел себя так дерьмово в последнее время. Если бы я знал, что ты был в больнице…
– Тебе не нужно ничего мне объяснять, – говорит Ричард. – В конце концов, я знаю тебя уже не первый год. Есть еще кое-какие вещи, которые нам нужно обсудить заранее. Я рассчитываю на то, что операция пройдет как надо, но…
– Разумеется, она пройдет по плану, – перебивает его Ной. – В конце концов, врачи делают это каждый день, что там может пойти не так? Я имею в виду, что они обучались этому. По клиникам не бегают недоумки, они же получают кучу бабок за то, что копаются у других в головах… Черт.
Он прикусывает губу.
Его отец невозмутимо продолжает говорить:
– Но если осложнения все-таки возникнут, я хочу заранее все уладить. Мы вместе обсудим, что делать дальше с компанией, если со мной что-то случится.
Ной откидывается назад и поднимает руку в обороняющемся жесте:
– Это ты должен обговорить с Ашером. Я не имею никакого отношения к компании. Да брось, у меня нет ни малейшего понятия об этом всем. Может быть, мы можем просто поговорить о чем-нибудь другом, папа?
Ной выглядит загнанным в угол.
Мне нравится Ной. Вообще-то он мне всегда нравился, а главное – я очень по нему скучала. Я просто осознаю это прямо сейчас, и у меня образуется ком в горле.
Ричард как раз собирался что-то сказать, когда официант вернулся к столу и подал закуски, которые заказали они с Ноем. На мгновение он отвлекается на созерцание вида огромной горы куриных крылышек, которую официант ставит перед Ноем. Но Ричард не позволяет сбить себя с толку:
– Ной, нам все равно придется поговорить об этом, ты не можешь повесить ответственность за компанию на своего брата.
– Да, да, – говорит Ной, продолжая обороняться. – Черт, это выглядит так невероятно вкусно, – бормочет он, уклоняясь от взгляда отца. – Куда я могу послать благодарственные письма? Чувак, я умираю от голода, и это, безусловно, лучшее зрелище за… с тех пор как… короче, по крайней мере, за последний месяц. Тебе так не кажется, пап? – прежде чем Ричард успевает что-либо ответить, Ной быстро продолжает говорить: – Айви, мне очень жаль тебя. Как можно отказаться от такого добровольно? Я имею в виду, взгляни на эти маленькие безупречные штуки! – В своем порыве отвлечь отца от неприятной темы Ной даже забывает сфотографировать это для своего профиля в Инстаграме. Он хватается за первое куриное крылышко – аппетитное, в хрустящей панировке – и в следующую секунду бросает его обратно, потому что оно слишком горячее. – Боже, они просто идеальны. И я точно знаю, каковы они будут на вкус. Пряные, немного острые и с правильной щепоткой сладости. Они используют здесь кленовый сироп для маринада. Черт, мне уже не терпится попробовать хотя бы штучку.
– Ной. – Ричард поднимает одну бровь и качает головой, но больше ничего не говорит, что, вероятно, означает, что он понимает, как бессмысленно сейчас спорить с Ноем.
– Что? – он делает вид, что полностью сосредоточен на еде. Судя по движению его зрачков, Ной как раз считает количество крылышек на своей тарелке и, видимо, доволен результатом, потому что широко ухмыляется.
