И ведь это далеко не первая и, к сожалению, не последняя подобная провокация в лучших традициях ягдкоманд и карательных полицейских подразделений.
«Минская область. Группа неизвестных преступников под видом поста НКВД остановила на отдаленной дороге автомашину, в которой передвигались начальник штаба двести пятидесятого артиллеристского полка с водителем и ординарцем. Начштаба и ординарец расстреляны, водитель тяжело ранен».
Опять эти фальшивые заслоны. Ведь гады такие и форму НКВД достали, и научились так хорошо роли играть, что мало у кого возникла мысль: «А заслон-то фальшивый».
При этом внимания бандитов удостаивался не каждый. В основном уничтожали тех, у кого больше звезд на погонах. И отрабатывали ювелирно, убивали наших солдат и офицеров, а сами уходили в леса, затаивались, готовя очередной удар. Мы теряли людей, а они наглели от безнаказанности.
Две недели назад по такой схеме убили курьера штаба фронта, забрав портфель с секретными документами. Тем самым привели командование фронта в ярость.
Проанализировав сводки и оперативную информацию, я доложил о ситуации Вересову:
— В Минской и Витебской области работает одна разветвленная диверсионная сеть. — Я очертил указкой на карте район. — Вот в этих лесных массивах. Партизаны там как-то не прижились. А эти обосновались крепко. И больно нас кусают. Абверовский почерк. Сто процентов — их агентура работает.
— Может, просто мародеры? — спросил Вересов. — Вроде бы выжившие военнослужащие опознали в нападавших двух дезертиров.
— Какие дезертиры? Если они там и есть, то примкнули к большому отряду. А тут ощущается рука опытная и подлая.
— Может быть. Уж не зеленоглазый ли твой? — усмехнулся Вересов.
Он время от времени шпынял меня Кургановым, мол, когда новая встреча? Шутка такая, сильно поднадоевшая.
— Да сгинул он уже, надеюсь, — отмахнулся я.
— Хорошо бы… Ладно, давай свои предложения по этой группе. Как ты их назвал?
— «Термиты».
— Во-во, по твоим жукам-короедам, жвало им в дышло.
Мой план Вересов одобрил, и уже на следующий день я вылетел на «Ли-2» в Витебскую область. В кабинете начальника областного управления НКВД мы провели совещание с участием его хозяина, а также руководства СМЕРШа гарнизона и других ответственных лиц.
— У них информационное обеспечение хорошо поставлено. Знают, где мы им кислород будем перекрывать. Куда можно идти, а куда нельзя. Просчитывают наши ходы наперед и наносят удары там, где мы не ждем, — сказал начальник Отдела по борьбе с бандитизмом областного УНКВД.
— То есть у «термитов» разветвленная сеть резидентур в вашей и Минской областях? — поинтересовался я.
— Получается так.
— Немцы им в наследство оставили?
— Скорее всего, — угрюмо кивнул начальник областного УНКВД. — Вчера наш радиоконтроль наконец-то порадовал. В этих чащах рация работает.
— Сколько раз перехватывали сообщения? — спросил я.
— Пока мы знаем о двух. Но думаю, сеансов было куда больше.
— Скорее всего связь держат с Абверкомандой-103 в Кенигсберге, — предположил я.
— Не исключено, — согласился начальник гарнизонного СМЕРШа.
— Товарищи дорогие, — сказал я. — Наши противники вовсе не невидимки. Они должны передвигаться по нашим дорогам. Встречаться со своими агентами в наших городах. И попадаться на глаза нашим людям.
— Так с документами, думаю, у них все в порядке, — отметил начальник ОББ. — А такие волны народа — военных, местных, приезжих по линии нархоза и сельхоза — не проконтролируешь.
— Комендатура, подразделения СМЕРШа — все сориентированы и должным образом стимулированы, — объявил начальник гарнизонного СМЕРШа.
— Опознаватели? — повернулся я к нему.
— Работают. У нас действует три группы.
— Мало, — постучал я пальцами по столу, прикидывая, сколько у нас в резерве сейчас опознавателей. — Перекину еще десяток. Но под них нужны оперативные группы из опытных сотрудников с навыками личного сыска.
— Найдем, — заверил меня начальник областного УНКВД.
На следующий день после этого совещания бандформирование из нескольких десятков человек напало на поселок Кулишино в Витебской области. Вошли туда с двух сторон, пресекая попытки местного населения к сопротивлению и бегству. Покуролесили знатно, с толком и расстановкой, ничего не боясь и никуда не торопясь. И чинно удалились в леса.
Я незамедлительно выехал на место. И глядел на догорающее двухэтажное здание, где еще недавно располагались поселковый пункт милиции и небольшая контора снабжения РККА. Милиционеры и двое военных отстреливались до последнего. Нападавшие подожгли дом из немецкого ранцевого огнемета.
— Ироды! Палачи! — истошно кричала женщина лет тридцати на центральной площади поселка. Вокруг нее толпился хмурый народ.
Выяснилось, что это жена бойца добровольного истребительного батальона.
— Как было, расскажите, — попросил я ее, отведя в сторону, к зданию сельсовета.
