– Согласен, перед свидетелями. Назовите вашего секунданта.
– Фил Грабер. Назовите вашего.
– Мистер Дос Сантос.
– Очень хорошо. У меня как раз есть с собой разрешение на дуэль и регистрационные формуляры, и я уже заплатил пошлину на убийство за одно лицо. Так что нет нужды особо откладывать. Где, когда и как вам угодно?
– Примерно в километре назад по дороге есть хорошая поляна.
– Да, я припоминаю.
– Мы встретимся там завтра на рассвете.
– Решено, – сказал я. – А оружие?
Он притащил свой саквояж и раскрыл его. Там щетинились всякие интересные острые штучки, поблескивали овальные зажигательные припасы, извивались металлические и кожаные петли.
Хасан извлек два каких-то предмета и закрыл саквояж.
Сердце мое упало.
– Праща Давида, – объявил он.
Я осмотрел пращи.
– На каком расстоянии?
– Пятьдесят метров, – ответил Хасан.
– Вы сделали хороший выбор, – сказал я ему (я-то не держал пращу в руках больше сотни лет). – Я бы хотел попросить у вас одну на сегодняшнюю ночь, попрактиковаться. Если вы не хотите мне ее одолжить, я могу сам сделать.
– Можете взять любую и практиковаться с ней хоть всю ночь.
– Благодарю. – Я выбрал себе пращу и прицепил ее на пояс, а потом взял один из трех имевшихся у нас аккумуляторных фонарей. – Если я кому понадоблюсь, я буду на поляне, назад по дороге. Не забудьте на ночь выставить охрану. Здесь место небезопасное.
– Хочешь, я пойду с тобой? – спросил Фил.
– Нет. Но все равно, спасибо. Я пойду один. Пока.
– Тогда спокойной ночи.
Я прошел назад по дороге до поляны. У края открытого пространства я поставил фонарь, так чтобы он освещал группу невысоких деревьев, а сам отошел на другой край.
Я набрал несколько камней и метнул один из них в дерево. Промах.
Я отправил туда же еще дюжину и четыре раза попал.
Продолжая это занятие, примерно через час я стал попадать несколько более регулярно. Но все равно на расстоянии пятидесяти метров я вряд ли мог бы сравниться с Хасаном.
Приближалось утро, а я все работал с пращой. В какой-то момент я, видимо, достиг предела. Примерно шесть из семи моих бросков попадали в цель.
У меня есть одно преимущество, подумал я, крутя над головой пращу и отправляя в дерево очередной камень. Свои удары я наношу с жуткой силой.
Если уж я попадаю в цель, то удар получается мощный. Я уже разнес в щепки несколько деревьев поменьше, а Хасан, в этом я был уверен, не смог бы это сделать и за вдвое большее число бросков. Если я смогу в него попасть, отлично; но вся сила в мире будет бесполезна, если я промахнусь.
А в том, что он сможет меня достать, я не сомневался. Я только гадал, сколько попаданий я смогу выдержать, оставаясь на ногах.
Это, конечно, будет зависеть от того, куда придется удар.
Услышав, как вдалеке хрустнула ветка, я бросил пращу и рванул с пояса пистолет. На поляну вышел Хасан.
– Что вам надо? – спросил я.
– Я пришел посмотреть, как у вас идут дела, – ответил он, разглядывая поломанные деревья.
Я пожал плечами, сунул пистолет в кобуру и подобрал с земли пращу.
– Настанет восход, и увидите.
Мы пересекли поляну, и я забрал фонарь. Хасан оглядел небольшое деревцо, превращенное в зубочистки, и ничего не сказал.
Мы пошли обратно к лагерю. Все, кроме Дос Сантоса, уже ушли спать.
Дон охранял лагерь. Он с автоматической винтовкой расхаживал вдоль проволочного ограждения. Мы помахали ему и вошли в лагерь.
Хасан всегда ставил легкую как перышко и очень прочную палатку из материала толщиной в один молекулярный слой. Спать он в ней не спал, просто держал там свое барахло.
Я уселся на бревно у костра, а Хасан нырнул в свою палатку. Через мгновение он вылез оттуда со своей трубкой и куском чего-то твердого, похожего на смолу; эту штуку он стал чистить и растирать. Смешав порошок с небольшим количеством табака, он наполнил трубку.
Потом он разжег ее головешкой из костра и уселся дымить возле меня.
– Я не хочу убивать тебя, Караги, – произнес он.
– Я разделяю это чувство. Мне вовсе не хочется быть убитым.
– Но завтра мы должны сражаться.
– Да.
– Ты можешь отказаться от своего вызова.
– А ты можешь улететь отсюда на скиммере.
– Я не улечу.
– А я не стану отказываться от вызова.
– Печально, – проговорил он через некоторое время. – Печально, что двое таких, как мы, должны драться из-за какого-то синего. Он не стоит твоей жизни, и моей тоже.
– Это верно, – сказал я, – но речь идет о большем, чем просто его жизнь. Будущее нашей планеты каким-то образом связано с тем, что он делает.
– Я не смыслю в этих вещах, Караги. Я дерусь за деньги. У меня нет другого ремесла.
– Да, я знаю.
Огонь угасал. Я подбросил в костер хвороста.
– Помнишь то время, когда мы взрывали бомбы на Золотом Берегу во Франции? – спросил он.
– Помню.
– Помимо этих синих, мы убили массу народу.
– Да.
– Будущее нашей планеты от этого не изменилось, Караги. Вот мы тут сидим, много лет спустя, и все осталось, как было.
– Я это знаю.
