– Он очнулся, – внезапно сказал Миштиго.
– Всем привет. Я вернулся, – согласился я.
Они подошли ко мне, и я принял вертикальное положение. Это была сущая бравада, но мне удалось его сохранить.
– Мы в плену, – сказал Миштиго.
– Правда? В жизни не догадался бы.
– На Талере такого не бывает, – заметил он, – и на других планетах Веганской системы тоже.
– Тем хуже для вас, что вы там не остались, – сказал я. – Вспомните, сколько раз я просил вас вернуться.
– Этого всего не случилось бы, если бы не ваша дуэль.
Я отвесил ему оплеуху. Рука не поднималась поколотить его как следует – слишком уж он был патетичен. Я только шлепнул его тыльной стороной руки, и он отлетел к стене.
– Вы хотите сказать, что не знаете, из-за чего я нынче утром изображал из себя мишень?
– Из-за вашей ссоры с моим телохранителем, – заявил он, потирая щеку.
– А ссора была по тому поводу, собирается он вас убить или нет.
– Меня? Убить…
– Забудьте об этом, – сказал я. – На самом деле это не имеет никакого значения. Сейчас – никакого. Вы по-прежнему на Талере, и можете оставаться там последние отведенные вам несколько часов. Было бы славно, если бы вы смогли приехать на Землю и погостить у нас. Но обстоятельства сложились иначе.
– Мы что, здесь погибнем? – спросил он.
– Такие порядки в этих краях.
Я отвернулся и стал разглядывать человека, который разглядывал меня через решетку. Хасан тем временем сел, прислонившись к дальней стене и поддерживая руками голову.
Я и не заметил, как он очнулся.
– Добрый вечер, – сказал человек по ту сторону решетки, и сказано это было по-английски.
– А это действительно вечер? – спросил я.
– Действительно, – подтвердил он.
– Почему нас не убили? – поинтересовался я.
– Потому что вы мне были нужны живыми, – заявил он. – Нет, не лично вы – Конрад Номикос, Уполномоченный по делам искусств, памятников и архивов, и не ваши чиновные друзья, включая поэта-лауреата. Мне нужны были живыми любые пленники, которых им удалось бы захватить. То, что вы оказались такими персонами – это, можно сказать, приправа.
– С кем имею удовольствие беседовать? – осведомился я.
– Это доктор Морбай, – сказал Джордж. – Он у них знахарь, – добавил Дос Сантос.
– Я предпочитаю термин «шаман» или «главный врач», – с улыбкой поправил Морбай.
Придвинувшись поближе к решетке, я разглядел, что он худ, темнолиц, чисто выбрит; волосы у него были заплетены в одну огромную косу, свернувшуюся на голове, как кобра. У него были близко поставленные темные глаза, высокий лоб; выступающий подбородок закрывал кадык. На нем были плетеные сандалии, чистое зеленое сари и ожерелье из фаланг человеческих пальцев. В ушах он носил здоровые серебряные кольца в форме змей.
– Вы говорите на прекрасном английском, – заметил я ему, – и имя Морбай тоже не греческое.
– О господи! – он грациозно развел руками, изображая изумление. – Я же не местный! Как это вы могли принять меня за местного?
– Простите, – сказал я, – теперь я вижу, что вы слишком хорошо одеты.
Он хихикнул.
– Ах, эта старая тряпка… Я только что ее напялил. Нет, я с Талера.
Я начитался всяких воодушевляющих писаний насчет ретурнизма и решил вернуться и помочь возродить Землю.
– Ах так? И что же случилось потом?
– Управление в то время не набирало новых служащих, а в поисках работы на месте я столкнулся с определенными трудностями. Так что я решил заняться исследовательской работой. Тут масса возможностей для этого.
– Какого же рода исследованиями вы занялись?
– У меня два диплома Нового Гарварда по культурной антропологии. Я решил подробно изучить какое-нибудь горячее племя, и после определенных уговоров одно из племен согласилось меня принять. Вскоре со мной стали считаться повсюду в здешних краях. Это очень тешит самолюбие. Со временем исследования и общественная деятельность постепенно начали терять для меня значение. Я полагаю, вы читали «Сердце Тьмы», так что понимаете, о чем я говорю.
Местные нравы весьма, я бы сказал, примитивны. Я обнаружил, что гораздо увлекательнее не наблюдать за здешней жизнью, а участвовать в ней.
Я поставил себе задачу перевести некоторые их наиболее грубые обычаи в более эстетическое русло. Так что, в конечном итоге, я действительно принес им просвещение. Теперь они делают свои дела гораздо более стильно, чем когда я сюда прибыл.
– Дела? Какие это?
– Ну, например, раньше они были просто каннибалами. Они совершенно не проявляли изобретательности в том, как можно использовать пленников, прежде чем их зарезать. А такие вещи очень важны. Если это делать должным образом, это придает вам шик – если вы понимаете, что я имею в виду. И тут появляюсь я со всем ворохом обычаев, суеверий, табу, собранным из разных культур, из разных времен – вот оно все, у меня в руках, – он сделал соответствующий жест. – Человеку – даже происходящему из Горячих Мест – свойственна любовь к ритуалам, а я знаю множество ритуалов и тому подобных вещей. Я пустил все это в оборот, и вот теперь я занимаю весьма почетный пост и пользуюсь глубочайшим уважением.
– Так что вы мне можете сказать насчет нас? – спросил я.
