Через несколько минут пришел Чак. Я смотрел на экраны. Положение, кажется, стабилизировалось, хотя все сто тридцать глаз омывал дождь.
— … Джастин, — сказал он, — я не знал о твоем приходе?..
— Нет.
— И не скажешь об этом Цинцин?
— Твоя дополнительная деятельность, — сказал я, — является твоим личным делом. Как друг, советую заниматься этим в другое время и в более подходящем месте. Но вся эта история уже начинает забываться. Я уверен, что через минуту вообще ничего не буду помнить.
— Спасибо, Джастин, — произнес он.
Я кивнул.
— Что нам обещают в Бюро прогнозов?
Он пожал плечами, и я набрал номер.
— Плохо, — я повесил трубку. — Снова дожди.
— Черт побери, — хрипло сказал он и дрожащими руками зажег сигарету. — Эта погода дьявольски действует на нервы.
— Мне тоже. Ладно, побегу, а то сейчас польет. Завтра загляну. Счастливо.
— Спокойной ночи.
Я спустился вниз и вышел, надев плащ. Лотти нигде не было видно.
На полпути домой небо раскололи молнии, и полило как из ведра. Когда я ставил машину в гараж, вода лилась сплошной стеной, а дорогу в переулке освещали постоянные всполохи.
Хорошо дома, в тепле, наблюдать исступленное беснование природы… Апокалипсис…
Я выключил свет и полностью погрузился в бред города под ураганом… Вспышки, пульсирующий свет, ослепительно белые стены домов напротив, невероятно черные тени рядом с белизной подоконников, занавесок, балконов, а наверху плясали живые щупальца адского огня, и, сияя голубым ореолом, плыл глаз. Облака раскололись и светились как геенна огненная. Грохотал и ревел гром, и бело-прозрачный дождь молотил о светлое зеркало дороги. Резохват, трехрогий, уродливый, зеленый и мокрый, выскочил из-за угла через миг после того, как я услышал звук, который приписал грому. Чудовище неслось по курящемуся асфальту, а над ним летел глаз, внося свинцовую лепту в ураганный дождь. Оба исчезли за поворотом. Все события длились какую-то секунду, но за эту секунду решился вопрос, сидевший у меня в голове: кто мог нарисовать подобную картину? Не Эль Греко, не Блейк. Нет. Босх. Вне сомнения, Босх с его кошмарным видением адских улиц. Только он мог изобразить этот момент бури.
Я смотрел в окно до тех пор, пока черное небо не втянуло в себя свои огненные щупальца. Внезапно все сразу погрузилось в полную тьму и остался только дождь.
Воскресенье было днем хаоса.
Горели свечи, горели церкви, тонули люди, по улицам неслись (точнее, плыли) дикие звери, целые дома срывало с фундаментов и швыряло, как бумажки, в лужи. На нас напал великий ветер, и наступило безумие.
Проехать было невозможно, и Элеонор послала за мной флайер. Все рекордно высокие отметки уровня воды были побиты. Наступил разгар самого тяжелого урагана в истории Бетти.
Теперь мы уже не могли остановить разгул стихии. Оставалось лишь помогать там, где мы еще сможем. Я сидел перед экранами и наблюдал.
Лило как из ведра, и лило сплошной стеной, на нас изливались целые плавательные бассейны, озера и реки. Иногда казалось, что на нас льются целые океаны. С запада подул ветер и стал швырять дождь в бок со всей своей ураганной силой. Он начался в полдень и через несколько часов затих, но оставил город разбитым и исковерканным. Уитт лежал на бронзовом боку, дома зияли пустыми рамами, в которые лилась вода, начались перебои с электроэнергией. Один мой глаз показал трех кукольных панду, разрывающих мертвого ребенка. Я убил их через расстояние и дождь. Рядом всхлипывала Элеонор. Срочно требовалась помощь беременной женщине, спасающейся со своей семьей на вершине затопленного холма. Мы пытались пробиться к ней на флайере, но ветер… Я видел пылающие здания и трупы людей и животных. Я видел заваленные автомобили и расщепленные молниями дома. Я видел водопады там, где раньше не было никаких водопадов. Я много стрелял в тот день, и не только по тварям из леса. Шестнадцать моих глаз были подстрелены грабителями. Надеюсь никогда больше не увидеть некоторые из фильмов, которые я тогда заснял.
Когда наступила ночь этого кошмарного воскресенья, а дождь не прекратился, я в третий раз в жизни испытал отчаяние.
Мы с Элеонор были в Аварийном Центре. Только что в восьмой раз погас свет. Остальные сотрудники находились на третьем этаже. Мы сидели в темноте, молча, не двигаясь, не в состоянии что-либо сделать. Даже наблюдать мы не могли, пока не дадут энергию.
Мы говорили.
