Итак, я шел за ним до обеда. Огонь вежливо подождал, пока я подкреплялся, и во время ужина сделал то же самое.
Лесные цветы уже не подмигивали мне, но я не отчаивался.
Немного спустя огонь изменил свое поведение. Он отплыл влево и исчез. Я остановился и с минуту стоял неподвижно, потому что привык к нему за это время. Не предполагалось ли, что за день у меня выработался условный рефлекс, и усталость с привычкой заставят меня последовать за огнем, отклонившись от пути? Возможно.
Как далеко заведет он меня, если я дам ему эту возможность?
Я решил, что двадцати минут ожидания огня будет вполне достаточно. Я поправил пистолет в кобуре и набрался терпения.
И он появился. Я повторил предшествующий трюк и пошел за ним следом. Огонь поспешил вперед, подождал, пока я его догоню, и снова заспешил.
Минут через пять пошел небольшой дождь. Хотя стало темнее, я мог видеть даже без фонарика. Скоро я совсем промок. Вздрагивая, я уныло ругался.
Через полмили, когда день стал еще пасмурнее и холоднее, а чувство отчуждения еще более усилилось, я был оставлен в одиночестве: огонь исчез. Я ждал, но он не возвращался.
Я осторожно пробрался к месту, где видел его в последний раз, обойдя его справа, с пистолетом в руке, ощупывая местность взглядом и мыслью.
Я задел сухой сучок и услышал, как он треснул.
— Не надо! Ради Бога не надо!
Я бросился на землю и откатился в сторону.
Крик раздался справа, и я взял это место на прицел.
Крик? Был ли это действительно крик или лишь нечто в моем мозгу? Я не был уверен, что же именно.
Я терпеливо ждал.
Потом, на пределе слуха, до меня донеслось всхлипывание. Тихий звук трудно определить. Не поймешь, откуда он исходит, и в данном случае трудность определения звука, его источника, увеличивалась в результате моей подозрительности. Я медленно повернул голову слева направо, но никого не увидел.
— Кто здесь? — спросил я громким шепотом, потому что шепот тоже трудно зафиксировать.
Молчание. Но всхлипывания продолжались. Я ощутил боль, растерянность, и ничего больше…
— Кто здесь? — повторил я.
Снова молчание.
— Это ты, Фрэнк? — спросил чей-то голос.
Тогда я решил помолчать. Прошла минута, и тогда я назвал себя.
— Помоги мне, — взмолился голос.
— Кто ты и где?
— Здесь…
И тут я осознал ответ, и по шее к позвоночнику побежали мурашки, и ладонь непроизвольно сжала рукоятку пистолета.
— Данго! Данго Нож!
Теперь я знал, что произошло, но у меня не хватало духу включить фонарик и посмотреть как следует. Необходимости такой не было.
Потому что мой блуждающий огонь выбрал этот момент, чтобы вернуться.
Он проплыл мимо, разгораясь все ярче, чем когда-либо раньше. И завис на высоте пятнадцати — двадцати футов, сияя, как осветительная ракета. Под ним стоял Данго. И другого выбора у него не оставалось, кроме как стоять.
На месте его держали корни. Его худое треугольное лицо обрамляла черная борода, длинные волосы его переплелись с листьями в ветвях. Глаза его были темные, провалившиеся, измученные. В стволе, который был его частью, виднелись дыры от насекомых, его пятнал птичий помет, а у подножия чернели следы кострищ. С ветки, которую я обломил, капала кровь.
Я медленно встал:
— Данго…
— Они грызут мои ноги! — воскликнул он.
— Извини, мне очень жаль, — проронил я, опуская пистолет и едва не выронив его.
— Почему он не оставил меня в мертвых?
— Потому что ты когда-то был моим другом, а потом врагом. Ты хорошо знал меня.
— Из-за тебя? — дерево затряслось, словно стараясь дотянуться до меня.
Он принялся проклинать меня, а я стоял и слушал, пока кровь смешивалась с дождем и впитывалась в землю. Когда-то мы были партнерами по одному предприятию, и он попытался обмануть меня. Я обвинил его, он был исключен из доли и пытался прикончить меня. Затем я засадил его в больницу, там, на Земле, и он погиб в автомобильной катастрофе через неделю после выхода из больницы. Он бы убил меня, если бы добрался до меня с ножом, но я не предоставил ему такой возможности. В каком-то смысле можно сказать, что я помог его несчастью, когда дело дошло до аварии. Я знал, что он не успокоится, пока не пригвоздит меня или пока сам не умрет, а мне дырявиться совсем не хотелось.
В прицельном свете огня лицо Данго казалось страшным, мертвенно-бледным. Кожа цвета мухомора и глаза злого кота. Зубы выбиты. На щеке гноилась рана. Затылок его был соединен с деревом, плечи уходили в ствол, а две большие ветви могли скрывать внутри себя руки. Начиная от пояса и ниже он был деревом.
— Кто это сделал? — спросил я.
— Этот зеленый подонок. Пейанец. Я вдруг оказался здесь. Ничего не понимал. Была авария…
— Я его достану, — угрожающе процедил я. — Я его убью. Потом я вытащу тебя…
— Нет! Не уходи!
— Но я должен, Данго.
— Ты не понимаешь моих мук. Я не могу ждать… пожалуйста…
— Всего лишь несколько дней.
— …Но выиграть может он. Тогда я здесь навсегда… Боже! Как больно! Фрэнк, я раскаиваюсь, что старался обмануть тебя, честное слово… Поверь мне!
Я посмотрел вниз, на землю, и наверх, на огонь.
Подняв пистолет, тряхнул им и опустил.
— Но я не могу тебя убить, — проронил я.
