– Так что выпитая цветком-вампиром кровь побуждает к насилию? Это нечто новое, достойное того, чтобы записать. Между прочим, вы только что назвали меня Карачи. Я бы хотел, чтобы вы называли меня в дальнейшем таким образом как можно реже. Меня зовут Конрад Номикос.
– Да, Карачи. Я был удивлен, увидев вас. Я полагал, что вы давным-давно умерли, когда ваша лодка взорвалась в заливе.
– Карачи тогда и умер. Вы никому не рассказывали, что я на него похож?
– Нет. Я не болтлив.
– Это очень хорошая черта.
Я пересек комнату, выбрал нож, взвесил его в руке и метнул. Он вонзился дюймах в десяти от центра мишени.
– Вы давно работаете на господина Дос Сантоса? – спросил я его.
– Примерно месяц, – ответил араб и тоже метнул нож. Он воткнулся в пяти дюймах от центра мишени.
– Вы его телохранитель?
– Да. Мне поручено также заботиться о синекожем.
– Дос говорит, что опасается за жизнь Миштиго. Такая угроза существует на самом деле или же он просто перестраховывается?
– Возможно, и то, и другое. Не знаю. Он платит мне только за охрану.
– А если я заплачу вам больше? Вы скажете мне, кого вас наняли убить?
– Меня наняли только как телохранителя, но будь по-иному, я вам бы все равно ничего не сказал.
– Я так не считаю. Давайте заберем ножи.
Мы пересекли зал и повытаскивали ножи из мишени.
– А теперь, если все-таки я буду вашей жертвой, что вполне возможно, – продолжал я, – почему бы нам не уладить все прямо сейчас? Каждый из нас держит по два клинка. Тот, кто выйдет живым из этой комнаты, скажет, что на него напал другой, и ему пришлось прибегнуть к самообороне. Свидетелей нет. Но вас вчера видели пьяным и очень расстроенным.
– Нет, Карачи.
– Что нет? Нет – значит, что это не я? Или нет – потому что вы не можете выполнить свою работу подобным образом?
– Я мог бы сказать, что это не вы. Но все равно вы не знали бы, правду ли я сказал или нет. Разве это не так?
– Верно.
– Я еще мог бы сказать, что не хочу так поступать.
– И это действительно так?
– Но я вам ничего не сказал, Карачи. И все же, чтобы вы были удовлетворены ответом, я скажу вам кое-что. Если бы я пожелал убить вас, я не сделал бы этого, имея в руке нож. И я не выбрал бы в качестве оружия борьбу.
– Почему?
– Потому, что много лет раньше, когда я был еще мальчишкой, я работал на курорте в Керчи, обслуживая столики состоятельных клиентов негоциантов. Тогда вы обо мне ничего не знали. Я только-только покинул свой Памир. Тогда вы и ваш друг прибыли в Керчь.
– Теперь я вспомнил. Да… В том году умерли родители Фила. Они были моими хорошими друзьями – и я собирался отправить Фила в университет. Но тут подвернулся какой-то веганец, который увел у него первую жену и отправился с ней в Керчь. Забыл его имя…
– Это был Прильпай Диго. И он походил на гору, возвышающуюся на краю огромной долины – казалось, его невозможно сдвинуть с места. Он боксировал на веганский манер: кулаками, обвязанными кожаными ремнями с десятью заостренными шипами, торчащими вокруг всей руки.
– Да, я помню…
– Вы никогда прежде не дрались таким способом, но боролись с ним за эту девушку. Собралась огромная толпа из веганцев и земных женщин. Даже я забрался на стол, чтобы лучше видеть происходящее. Уже через минуту ваша голова была в крови. Он все хотел, чтобы кровь залила вам глаз, но вы упорно стряхивали ее. Мне было тогда пятнадцать лет. И к тому времени я убил всего лишь троих. Я думал, что вы вот-вот умрете и я так и не дождусь, пока вы дотронетесь до него. А затем ваша правая рука молотом обрушилась на него с непостижимой быстротой! Вы ударили его прямо в середину той двойной кости, которая есть на груди синекожих – а кости у них более прочные, чем у нас! И вы раскололи его грудь, как яйцо. Я бы никогда не смог сделать ничего подобного. В этом-то я уверен – и вот я узнал, что вы сломали хребет крысс-пауку… Нет, Карачи, я убивал бы вас только с почтительного расстояния…
– Но ведь это же было так давно… Я считал, что никто не помнит этого.
– И вы отвоевали девушку!
– Да. Правда, я сейчас уже забыл ее имя.
– Но вы не вернули ее назад. Поэтому, наверное, он и ненавидит вас.
– Фил? Из-за этого… Я даже забыл, как она выглядела.
– Зато он ничего не забыл. Вот почему, как мне кажется, он вас ненавидит. Я чую эту ненависть, чую ее источник. Вы отобрали у него его первую жену! И я был этому свидетель.
– Это была ее собственная мысль.
– Вот он и страдает, а вы остаетесь молодым! Печально, Карачи, когда у друга есть причина ненавидеть друга.
– Да.
– Вот почему и я не отвечаю на ваши вопросы.
– Может ли случиться такое, чтобы вас наняли убить веганца?
– Может.
– Почему?
– Я сказал, что это возможно, а не то, что это – свершившийся факт.
– Тогда я задам вам еще вопрос, и делу конец. Ну что хорошего, если веганец умрет? Его научная книга, может быть, была бы очень полезной для улучшения взаимоотношений между людьми и веганцами.
– Не знаю, что здесь могло бы быть хорошего, Карачи. Я предлагаю вот что: давайте лучше перейдем к нашим ножам.
