– Кто это? – изумленно спросил Гассан.
– Щенок, которого я однажды нашел в море. Он уже тогда был так силен, что долго не шел ко дну с большим камнем на шее, – ответил я. – Мой Бортан такой же старый, как и я.
У него на лапе была небольшая рана, которую он, видимо, получил во время этой схватки.
– Сначала он искал нас в деревне, – продолжал я, – и жители пытались его остановить. И я не сомневаюсь, что очень много куретов погибло в этом бою.
Бортан подбежал ко мне сзади и облизал шею. Он радостно вилял хвостом, как щенок, делая вокруг меня быстрые круги. Он прыгнул ко мне на грудь и снова облизал лицо.
– Ты вернулся, мой старый грязный пес, – тихо сказал я. – Ты знаешь, что все остальные собаки исчезли с лица Земли?
Он стал вилять хвостом, подошел ко мне и лизнул руку.
– Руки, Бортан! Нужны руки, чтобы освободить меня. Ты должен отыскать их, Бортан, и привести сюда.
Он поднял кисть, валявшуюся на земле, и положил у моих ног. Затем он снова стал смотреть мне в глаза и махать хвостом.
– Нет, Бортан. Живые руки. Руки друзей. Руки, которые развяжут меня, понимаешь?
Он лизнул мою руку.
– Иди и найди руки, которые освободят меня. Живые руки! Давай! Живо!
Беги!
Он повернулся и побежал прочь. Затем остановился, оглянулся и снова выскочил на тропу.
– Он понял? – спросил Гассан.
– Думаю, что да.
Я посмотрел ему вслед.
– У него не совсем обычный для собаки мозг, и он так много прожил, что, наверное, очень многому научился.
– Тогда будем надеяться, что он отыщет кого-нибудь достаточно быстро, чтобы мы не успели уснуть…
Ждали мы очень долго. Ночь была холодной. Иногда нам казалось, что время остановилось для нас. Наши мышцы затекли и тупо ныли. От усталости и недоедания у нас кружилась голова. Веревки грубо впились в наши тела.
– Как ты думаешь, им удалось добраться до деревни? – спросил Гассан.
– Мы дали им неплохой запас времени. Думаю, что они не упустили такую возможность…
– С вами всегда было трудно работать, Карачи…
– Я знаю. И сам давно заметил это.
– Как мы все лето гнили на Корсике в темноте…
– Ага.
– Или наш марш в Чикаго, после того, как мы потеряли все наше оборудование в Огайо.
– Да, это был очень неудачный год.
– С вами всегда найдешь неприятности, Карачи. «Рожденный вязать узлы на хвосте тигра» – вот как называют таких людей. Иметь дело с такими, как вы, очень трудно. Что касается меня, то я люблю тишину и уединение. Томик стихов и свою трубку.
– Тсс… Я что-то слышу.
Раздался цокот копыт. В узком секторе света от опрокинутого фонарика появился сатир. Движения его были нервными. Глаза его перебегали с Гассана на меня, потом опять на Гассана. Казалось, он не понимал, что здесь произошло.
– Помоги нам, маленький рогатик, – сказал я по-гречески.
Он осторожно приблизился. Увидев кровь на растерзанных телах дикарей, он повернулся, явно собираясь убежать.
– Вернись! Ты мне нужен! Это я, игрок на свирели!
Он остановился и повернулся к нам. Ноздри его дрожали. Заостренные уши стояли торчком.
Он вернулся. На его почти человеческом лице было написано неизмеримое страдание, когда он переступал через разбросанные останки куретов и лужи крови.
– Кинжал, кинжал у моих ног, – сказал я, опустив глаза. – Подними его.
Казалось, что ему совсем не нравится прикасаться к чему-либо, созданному человеком, особенно к оружию.
Я просвистел последние такты моей мелодии:
«Поздно, поздно, так поздно…»
Его глаза подернулись влагой. Он вытер тыльной стороной своей поросшей шерстью ладони эту влагу и зашмыгал носом.
– Подними кинжал и разрежь веревки. Подними его. Нет, не так. За другой конец. Да, да…
Он взял кинжал правильно и посмотрел на меня. Я пошевелил своей правой рукой.
– Веревки. Режь их!
Он подчинился. У него ушло на это около двадцати минут.
– А теперь дай мне нож, об остальном я сам позабочусь.
Он вложил кинжал в мою правую руку.
Я сжал оружие и через несколько секунд был свободен. После чего я спешно освободил Гассана.
Когда я обернулся, малыша уже не было, и только частый цокот его копыт еще долго стучал в наших ушах.
– Дьявол простил меня… – прошептал Гассан.
Мы постарались побыстрее убраться отсюда. Как ни как, все же «горячее» место. Мы сделали крюк вокруг деревни куретов и двинулись на север, пока не вышли на тропинку, в которой я признал дорогу на Волос.
То ли Бортан нашел сатира и каким-то образом заставил его пойти к нам, то ли тот случайно набрел на нас – этого я не знал. Бортан, однако, не вернулся, поэтому я больше склонялся ко второму варианту.
Ближайшим безопасным местом был городишко Волос, примерно в двадцати километрах отсюда. Если Бортан убежал туда, где его могли узнать многие мои родственники, то до его возвращения должно было пройти еще немало времени. То, что я послал его за помощью, было чем-то вроде жеста отчаяния. Если бы он отправился в любое место, кроме Волоса, то я не имел бы ни малейшего представления, когда он вернется. Но в любом случае я надеялся на то, что он снова найдет меня.
Пока что мы старались идти как можно быстрее.
