Мы помчались по Кнайтс Бридж и со страшной быстротой пересекли Вестерн — авеню. Видя, как ловко ехала Конни, я понял, что не раз уже проделала этот путь.
Я помалкивал, только изредка бросал с безразличным видом то или иное замечание, но все время держался начеку и не мог не восхищаться, видя, как местные флики делали свою работу.
Пока мы ехали по Кнайтс Бриджу за нами ехала открытая двухместная машина с двумя молодыми людьми в спортивных костюмах. Затем сзади оказался фургон цветочника. Он отстал при въезде на Вестерн — авеню, а через три или четыре километра из боковой улицы выехала машина, в которой сидели девушка и молодой человек спортивного вида. Они следовали за нами километра два, а потом мы ехали уже без сопровождения. Полиция, я полагаю, поддерживает связь по радио и может нас перехватить в любом нужном месте.
Я беспокоился, не получится ли какой неувязки со связью, долго ехать без сопровождения не следовало. Вдруг Конни резко свернет в сторону на боковую дорогу? Машины, идущие впереди, ничего не могли бы сделать. Должен вам признаться, что предстоящий тет-а-тет с Сигеллой меня не радует совершенно, потому что я не сомневаюсь, объяснение начнется немедленно. А когда наступит этот момент, я хочу, чтобы все мои друзья были у меня под рукой, иначе я не имею ни малейшего желания соваться туда.
Приблизительно за 15 километров до Хиг Бикомб мы подъехали к дороге, которая пересекала основное шоссе и проходила по холму. Конни внимательно осмотрелась и, никого не заметив, свернула на эту дорогу, а затем, дальше, на извилистую аллею, в конце которой находился скрытый деревьями дом.
В окрестности никого не было видно. Похоже, что мои опасения оправдались. Полицейская машина была слишком далеко впереди. Делать нечего и сожалеть о том, что не исправишь, не было смысла.
Слева от дома я заметил огромное плоское пространство, которое отлично могло стать площадкой для взлета. Видимо, я не ошибся, так как со всех сторон были устроены навесы, где могли быть расположены устройства для освещения взлетной полосы во время ночных полетов…
Без сомнения, Сигелла отлично организовал дело, и если бы я был гангстером, то действовал бы с ним вместе, ума у него достаточно.
Конни въехала на машине в гараж, который находился позади дома. Там стояли еще три машины. Мы пешком обошли дом и подошли к главному входу, дверь которого кто-то предусмотрительно открыл.
Мы вошли. В вестибюле перед нами с веселым, довольным лицом стоял Сигелла. В одной руке он держал стакан, в другой бутылку, и как только мы показались в дверях, налил хорошую порцию для меня.
— Скажи, пожалуйста, Лемми, — сказал он, — ты не злопамятен, а? Скажем, мы оба хотели надуть друг друга и теперь мы квиты.
— Это меня устраивает — ответил я, проглотив бурбон, — что было, то прошло, и мы начинаем с нуля. Но меня страшно удручает то, что я оставил у фликов сорок тысяч долларов, которые они, конечно, прикарманят, если их не затребует казначейство.
Он рассмеялся.
— Ты напрасно думаешь о таких вещах. Через восемь дней мы отхватим по миллиону каждый, тогда уже, безусловно, можно начать большое дело.
Он прошел вперед, а мы с Конни следуем за ним до помещения, похожего на салон. Я держу свой портфельчик с бумагами подмышкой, но пока он у меня ничего не спрашивает. Тогда я просто кинул его на одно из кресел.
Конни села, приготовила себе питье. Сигелла подошел к окну и стал смотреть на луну. Я заметил, что большинство окон защищено специальными ставнями, запирающимися изнутри.
Я закурил сигарету.
— Как поживает Миранда?
— Очень хорошо, — ответил он. — Заметь себе, я не стану уверять, будто она в восторге от данного положения вещей, и крошка нам доставила немало хлопот, но теперь все в порядке. Два или три дня еще немного умерят ее, и это пойдет ей на пользу.
Я рассмеялся.
— Я думаю, она не плакала и не согласилась разжалобить старого ван Зелдена? Заставить написать ее письмо — тщетная мечта?
— Ты прав, Лемми, — ответил он, беря сигарету из большого ящика. — Она нас совершенно измучила. Но это не имеет значения, наоборот, я люблю таких. Во всяком случае, когда мы перевезем ее в другую страну, я чувствую, что мы будем говорить с ней на одном языке.
Он направился ко мне, обдавая меня дымом своей сигареты.
— А что бы ты сказал, Лемми, насчет того, чтобы обменяться с ней парой слов? — проговорил он. — Проводи его наверх, Констанция, пусть Миранда приведет себя в порядок.
— О'кей, — ответила Конни, — но меня тошнит при виде этой милашки, и от того что ты выносишь ее капризы, вместо того, чтобы угостить ее хорошей оплеухой, когда она слишком широко разевает свой рот. Я отлично знаю, что хотела бы с ней сделать. Я сделала бы с ней то же самое, что я сделала с Лотти Фрич там, на Кнайтс Бридж.
— У тебя еще будет для этого время, — ответил он.
Конни встала, я последовал за ней.
Мы поднялись на два этажа выше и оказались в коридоре. У окна, прислонившись к стене, стоял какой — то тип. Он курил сигарету. Конни взяла у него ключ, открыла дверь, и мы вошли.
