— Такова уж наша судьба. Не мы первые в таком положении. Закрой глаза и вспомни.
— Думаешь, они догадываются?
— Интересно, каким образом? Они слишком заняты своей игрой в убийц.
Я чувствовал, как под воздействием внезапной перемены дрожь прошла по ее телу.
— Мы не можем влиять на то, что случится, — напомнил я ей. — Нам не дано изменить ни их, ни себя.
Слезы брызнули у нее из глаз, и мы прижались друг к другу, как дети, испуганные темнотой. Ни одна острота не приходила мне в голову. Порой бывает трудно шутить.
Лампа замерцала и погасла. Спичек у нас не было, но теперь это не имело значения. Уже не имело.
— Жаль, что Джед забыл о второй бутылке, — пробормотал я. — Виски помогает. Все-таки я рад, что мы можем пить виски.
Гроза заканчивалась, бледный свет луны сочился сквозь окно. Я вспомнил Дракулу и фигуры, являющиеся среди лунного сияния, в котором даже решетки на окнах кажутся прозрачными.
«Семья Карта вовсе не вампиры, — говорил я себе. — Это просто убийцы. Безумцы, убивающие хладнокровно и безжалостно. Нет, сказал я себе, будь они действительно вампирами, им не нужно бы было притворяться. Настоящие вампиры так не поступают… Дракула, например!»
Я обнял Розамонд и закрыл глаза. Часы пробили полночь.
А потом…
Было почти два, когда, — как я, впрочем, и ожидал, — в замке заскрежетал ключ, и на пороге появился дрожащий всем телом Джед Карта. Он что-то пытался сказать, но не мог произнести ни слова, поэтому просто махнул рукой, приглашая следовать за ним. Мы так и сделали, хотя знали, чего следует ожидать. Я слышал, как Розамонд тихонько простонала:
— Лучше бы умереть. Лучше бы мне умереть!
Джед привел нас в спальню в другом конце коридора. Рути Карта лежала на полу, а на ее худой шее видны были два небольших красных пятнышка и дырки в тех местах, где проходили пустые кровеносные сосуды.
Через открытую дверь я заглянул в другую комнату и увидел там огромное неподвижное тело Лема. Он тоже был мертв.
Джед Карта почти кричал:
— Что-то прошло и… — Лицо его было мелко дрожащей маской смертельно напуганного человека. — Вампиры из Хеншоу!
— Не рой другому яму… — сказал я, глядя на Розамонд.
Она посмотрела мне в глаза, и я увидел, что она содрогается от предстоящей перемены и в то же время стыдливо жаждет ее. Пожалуй, вновь пришло время сказать что-нибудь смешное… что угодно, лишь бы поправить настроение Розамонд.
— У меня для вас сюрприз, Джед, — сказал я, подходя к нему все ближе. — Я знаю, вы пускаете мимо ушей эти бредни, но верите вы или нет, а вампиры из Хеншоу — это мы.
— Если ты не враг себе, — сказал кот, — то уберешься отсюда. И быстро.
Сэм Трейси задумчиво похлопал по бутылке, лежавшем в кармане плаща. Жест этот был всего лишь мимолетным признанием своей слабости, поскольку репортер «Джорнела» не был пьян. У него имелось несколько пороков; в том числе любил он довольно доходный шантаж, но пьянством не грешил. Нет, существовало более простое объяснение этого факта — чревовещание.
Взгляд Трейси скользнул поверх кота, туда, где возвышалась мрачная усадьба Болдуина Гвинна — большой старый дом, расположенный в дальней части Лаурел-Кэньон. На подъездной дороге не было никаких машин. Это хорошо. Трейси предпочитал разговор без свидетелей. Гвинн заплатит, куда он денется. Улики против него были сокрушительны. А поскольку Трейси был единственным человеком, обладавшим ими, сама собой напрашивалась попытка заработать. В подобном поведении не было ничего нового, ни для Голливуда, ни для Сэма Трейси. Он был худым и смуглым сорокалетним мужчиной с циничным выражением на орлином лице, и искренне верил, что способен добиться чего угодно. Правда, до сегодняшнего вечера ему не приходилось сталкиваться с чародеями, но это не имело особого значения: Гвинн совершил ошибку, и это должно означать деньги на счету Трейси. А он всегда нуждался в деньгах. Серия привлекательных блондинок, к которым у него была врожденная слабость, шоссе Санта Анита и казино на Сансет-стрит очень быстро опустошали его счет. Впрочем, у Трейси были влиятельные друзья, и он всегда соглашался замять скандал… при условии оплаты наличными. При этом он никогда не тревожил вдов и сирот — у них редко водились деньги.
Сейчас в одном его кармане лежала бутылка виски, в другом — многозначительные фотографии, а в третьем — необычайно полезный автоматический пистолет, помогавший выходить из трудных положений. Была глубокая ночь. Дом Гвинна стоял на окраине Голливуд-Хиллз в одиночестве, хотя пара огоньков и сверкала на далеких склонах. Звезды и луна ярко светили над головой журналиста, а его темное «купе», стоявшее под деревом, не бросалось в глаза. Толстый черный кот с белыми митенками лап присел на бордюре и уставился на Сэма Трейси.
— Чревовещание, мистер Гвинн, — мягко сказал репортер, — годится для простачков. Не стоит проверять на мне ваши способности.
